Читаем Рэга полностью

— Это невозможно. — Матвей встал. — Пошли в дом. Я — это я. Раз ты не хочешь со мной, ничего не выйдет. А если ты захочешь — я тебе отвечу за него. Взрослые — глупые. Они делают глупости. Тебе не нужно исправлять их глупости. Твои глупости еще не сделаны. Вперёд.

Он повернулся и пошел. Шагов десять спустя оглянулся. Авив в темноте качался, отталкиваясь ногой.

Печка догорела. Поворошил угли, почти серые, задвинул вьюшку. Как раз раздумывал, не развязать ли добровольную завязку, когда Авив появился.

— Пойдем, я тебе постелю.

— Я буду говорить.

— Поздно. Я устал. Завтра. Утро мудренее, так по-русски. То есть умнее.

— Рэга. — Авив поднял сомкнутые пальцы щепотью, ладонью к себе — будто показал, что держит. Эту невидимую «рэгу». — Ты меня привез… — Поправился. — Увез. Ты меня увез. Чтобы я его не видел?

Матвей взял его за плечо, повел в комнату. Широкое плечо было упругим. Авив шел покорно, тоже устал от эмоций. Расправил простыню, уложил, укрыл, как маленького. Вернулся к печке.

Малый там не унимался, шерудил. Бах! — стукнул чем-то. Матвей напрягся. Завез к себе чужого младенца, с его младенческими заскоками. Эпилептического приступа не хотите ли — с них станет.

— Я буду говорить с твоим другом. С Пётром!

— Спи! — рявкнул Матвей.

Вдруг охватила тоска по Пете.

Вот как это будет. Они не увидятся. Когда-то. Может, никогда. Пётр сюда ни разу не приехал. Он приглашал. Но у Петра не было времени. Если бы у него был сын. Только такой. Какой сын? С матерью своей они часто видятся? Петру не нужно.

Включился в той комнате свет, Матвей подскочил, как ошпаренный.

Авив сидел на кровати, таращил на него глаза.

— Я пишу. — Блокнот держал на коленях.

Матвей вернулся. Как он устал от Авива. Провалился в сон.

* * *

В одиннадцать Авив встал, прошел, шлепая пластиковыми тапками, в комнату с печкой. Матвей лежал, завернувшись в одеяло. Авив вышел во двор. Уборную Матвей не показал. Отлил в бурьян, далеко от дома.

Матвей перевернулся за это время на другой бок. Авив подошел, заглянул в лицо.

Лицо было красным.

Матвей как почувствовал, что смотрят, разлепил глаза.

— Уйди, — прохрипел. — Вирус!

Авив ходил по участку. Толкнул ногой качели, на которых сидел ночью. Ночью выпадала роса, он выходил во двор, замочился.

Росы нет. Становилось тепло.

Авив пошел вдаль, от дерева к дереву, останавливаясь и разглядывая. Среди бурьяна обнаружился участок обработанной земли, десять на десять. Нет опознавательных знаков, заграждений. Вспомнил: гектар. Сосчитал расстояние. До дома меньше, но все терялось, в бурьяне.

В сарае, где дрова, он видел инструменты. Сарай был не заперт. Авив нашел среди инструментов — как это называется? Кирка, вспомнил с удовольствием. Еще какие-то были многие большие и маленькие вещи, чьих названий он не знал.

Он взял кирку и лопату.

К трем часам освободил от сорняков небольшую гряду, примерно семь на метр. Пришлось вернуться за топором и рубить под землю. Потом корни. Одно лето он работал в кибуце. Другие растения. Но корни — всегда корни.

Полюбовался сделанным. Очень хотелось есть.

Он пошел в дом. Матвей лежал, завернувшись с головой. Постоял. Одеяло равномерно чуть-чуть шевелилось.

Печку Авив никогда… как это. Не растопил. К языкам у него способности хорошие. Английским он владел как вторым родным, русским — чуть похуже. А если нет — всегда гугл.

Он нашел полуразобранный рюкзак, с которым Матвей приехал. Поел сухомятки. Потом лежал на той кровати, где спал. Немного систематизировал. Заснул с раскрытым блокнотом и проснулся, когда стемнело.

Связи нет. Авиву это нравилось. Веронике позвонит завтра. Если нужно, доедет до города. У себя он путешествовал автостопом один, и не боялся.

* * *

Третьи сутки Матвей поднял абсолютно здоровым.

Малость качало с пересыпу. Добрел до ведра и выпил три ковша воды. Потом зашел в ту комнату. Авива не было.

Во дворе из-за бурьяна несло дымок.

Авив грел воду в котелке. Рядом разложены были на одеяле продукты.

Оглянулся.

Матвей присел на покрышку.

— Магазин нашел? — кивая на «поляну».

— Я уходил, — сказал Авив скрипучим голосом, которому Матвей был отчаянно рад. — Искал связь.

— Ты сказал Веронике?!

— Я ей сказал… — Авив задумался. — Я спросил, где есть доктор, — оживился он. — У жильцов. Они пришли. Ты спал?

— Ужас. — Матвей поскреб волосы. — Когда уже все забыли. Что был какой-то, омикрон не омикрон. Я и маску не носил. Проходил как по воздуху всю пандемию. Я же мог тебя заразить. Может, и заразил! Ты как себя чувствуешь?

Авив улыбнулся.

— Как в школе, — сказал он.

— Я был в «Цофим». Лагерь. Смотри: я пахал тебе землю. — Он повернулся и показал обеими ладонями — как выпускал голубя.

— Ты монстр.

— Монстр?

— В смысле, хорошо. Бсэдэр. Я начинал копать. Но тут война.

Авив кивнул.

— Война.

— Я не боюсь войны.

Авив бездействовал.

— Я двадцать лет строил, — сказал Матвей. — Работал на стройке… потом квартиры ремонтировал… Самое время всё разрушить.

— А это, — Авив повел головой, не выказывая беспокойства.