— Ты ничуть не виноват, дорогой друг. Если кто и должен был извиниться, так это я. Ссора произошла исключительно из-за моей придирчивости и нетерпимости.

Капитан Снег проворно слетел на землю и уселся рядом с Джулианом,

— Правда? Ты и вправду так думаешь? О нет, старина Джулиан, это я во всем виноват. Все началось из-за того, что я не умею вести себя прилично за столом. Тебе не в чем себя винить, дружище.

На физиономии Джулиана появилась широкая улыбка, и он промурлыкал:

— Нет, нет. Настаиваю на том, чтобы мы разделили вину хотя бы поровну. А раз ты только что дал обещание мышам и землеройкам не есть их, мы больше не вернемся к этому вопросу. Скажи, ты когда-нибудь пробовал салат из форели с горчицей и крессом? Не зайдешь ли ко мне в амбар? Нам на двоих хватит. И не хмурься — ведь форель все-таки не совсем овощ, не так ли? И помирившиеся друзья, оживленно беседуя, зашагали к амбару, как будто между ними никогда не было никакой размолвки. В дверях Джулиан, пропустив филина вперед, обернулся к Матиасу и подмигнул:

— А знаешь, мой друг, может быть, этот меч и впрямь волшебный? Хотя лично я думаю, что скорее это его хозяин — волшебник.

Впервые за много дней Матиас от души рассмеялся. На сердце у него было радостно. После всех пережитых за последнее время опасностей мышонок почувствовал себя так, словно заново родился. Разумеется, впереди у него еще много трудностей, но он справится с ними, непременно справится. Однако все это будет потом. А сейчас он просто счастлив!

Опершись на меч, Матиас хохотал во все горло, да так заразительно, что сначала к нему присоединился Лог-а-Лог, а потом и остальные землеройки. Радостный смех долго звенел на всю округу, от реки до леса.

10

Когда Клуни, вышел наконец из шатра, он вовсе не был похож на безумца. Оставшиеся в живых крысы настороженно смотрели, как он расхаживает по лугу. Его единственный глаз хитро поблескивал, приказы звучали отрывисто и властно, и даже хвост, казалось, щелкал с небывалой силой. Хозяин выглядел уверенным в себе как никогда. Прежде всего Клуни отвел свою армию на дальний конец луга. Он хотел, чтобы солдаты как следует отдохнули, и не стал донимать их упреками и угрозами.

Защитники Рэдволла постарались как можно лучше воспользоваться полученной передышкой. Плотники, которых спустили со стены в плетеных корзинах, принялись чинить поврежденные тараном ворота. На случай внезапного нападения на стене стояли отряды мышей — они были готовы в любой момент поднять корзины с плотниками наверх. Впрочем, скучать этим мышам не пришлось: целый день они спускали вниз инструменты, доски, гвозди, скобы и все прочее, что требовали мастера. Клуни, наблюдая за мышами издалека, злобно бормотал про себя:

— Старайтесь, старайтесь, укрепляйте все как можно лучше. Мне вовсе не нужна крепость с разбитыми воротами.

Проходивший мимо Черноклык услышал, что хозяин что-то говорит, и, решив, что Клуни обратился к нему, остановился.

— Хозяин, как самочувствие?

— Как нельзя лучше! — ответил Клуни и, указав на работающих у ворот мышей, добавил: — Взгляни, Черноклык! Отлично работают, а зачем, ты не знаешь?

Черноклык рискнул предположить:

— Чтобы мы не прорвались?

— Нет, чтобы не стыдно было нас принять, — пошутил Клуни. — И знаешь, возьми-ка ты несколько солдат, и пусть они разведут в канаве костер, да побольше и пожарче.

Черноклык уже достаточно хорошо знал Клуни и не стал задавать лишних вопросов.

— Большой костер? Сделаем, хозяин. Сейчас будет костер.

И Черноклык, ни на секунду не забывая, что Клуни зорко следит за ним своим единственным глазом, заспешил выполнять приказ.

Вскоре в канаве уже запылал огромный костер. Крысы собрались вокруг огня — всех разбирало любопытство: что на сей раз задумал хозяин? Но жаркое пламя вскоре заставило их попятиться. Над канавой волнами поплыл раскаленный воздух. Клуни, подбоченясь, появился на краю канавы и щелкнул хвостом:

— Грязнонос, Шелудивый! Привести пленных мышей! Крысы тотчас привели пленников и бросили их перед хозяином на землю. Грязные и голодные, мыши выглядели жалко. Клуни вытянул лапу вперед:

— Эй, ты, да, ты, как тебя?

— Увалень, сэр, — отвечал измазанный грязью пленник.

Клуни грубо схватил Увальня и оттащил его от остальных мышей.

— Кем они тебе приходятся, Увалень? — рявкнул он.

Тот ответил дрожащим голосом:

— Это моя семья, сэр. Мать, отец, братья, сестры, моя жена и двое малышей. Пощадите их, сэр, умоляю вас!

Клуни в ответ только засмеялся. Во взгляде его единственного глаза не было и тени жалости. Он наклонился к Увальню и хрипло прошептал:

— А что ты готов сделать, чтобы спасти их?

Пленник в ужасе глядел, как Клуни лениво переводит взгляд от его семьи к костру и обратно.

— Все! Все, что угодно! Что вы хотите? — взвизгнул Увалень в ужасе.

Клуни торжествующе щелкнул хвостом и притянул Увальня к себе так, что их носы соприкоснулись. Дыхание разбойника было таким же отвратительным, как его голос.