Читаем Речной король полностью

Эйб пришел следующей ночью, чернильно-черной ночью, глубокой и неизмеримой, как самые дальние пределы небес. Бетси слышала его в саду, но вместо того, чтобы подойти к окну и помахать, задернула занавески. Она представляла смятение Эйба, когда он обнаружил в двери новый замок: это было проявление не только инстинкта самосохранения, но и жестокости. Бетси понимала это, но не смогла заставить себя посмотреть ему в лицо. Поэтому предоставила Эйбу стоять на крыльце, пока в итоге он не ушел. После чего она старалась, как могла, избегать его. Если мужчина хотя бы чем-то напоминал Эйба Грея, если он был высок ростом или у него были голубые глаза, Бетси шла в противоположную от него сторону, пряталась за живыми изгородями, выскакивала из мини-маркета раньше, чем на кассе успевали пробить ее покупки. Она даже перестала ходить в аптеку из страха, что может натолкнуться там на него. Она каждый вечер проводила с Эриком, как будто он был лекарством, снадобьем от некой надоедливой болезни, не отличающейся от простуды или лихорадки.

Однако от Эйба было не так просто отделаться. Он никогда не думал о себе как о влюбленном, но именно им он в итоге и оказался. Он делал все, чтобы не думать о Бетси. Он проводил дни, погруженный в работу, собирая всю возможную информацию о Гасе Пирсе, звонил отцу мальчика в Нью-Йорк, просматривал различные школьные записи, выискивал ключ, чтобы разгадать намерения Гаса. Почему люди делают то, что они делают, всегда остается загадкой, подчиняются ли они импульсу или это хорошо обдуманное действие. Мальчик в воде, дробовик, спрятанный в комнате брата, запертая дверь в «Святой Анне». Вечерами Эйб откладывал работу и ехал мимо школы, он страдал гораздо сильнее, чем мог от себя ожидать. Когда Келли Эйвон предложила встретиться в «Жернове», он отказался, вместо этого он сидел в припаркованной машине, здесь, на территории школы, которой не принадлежал.

Приближались праздники, и на светофоры в ознаменование грядущего сезона прикрепили светящиеся серебристые звезды. В Хаддан-скул белые гирлянды украшали перила домов. В тот вечер, когда Эйб в итоге решил объясниться с Бетси, он знал, что идея неудачна. Начался легкий снегопад, только что закончился ужин, и в кампусе царило оживление. Эйба не могли не заметить, но ему было все равно. Он подумал обо всех тех случаях, когда его вызывали улаживать конфликты, которых он не понимал: ожесточенные ссоры разведенных мужей и жен, драки между братьями, яростные выпады отверженных любовников, которые резали своим «бывшим» шины на стоянке перед «Жерновом». Все это были люди, чья любовь друг к другу прошла, обернувшись жаждой мести или справедливости и горячим желанием причинить боль тому, кто предал их. Теперь Эйб понимал, за что дрались все эти люди: они хотели любви другого человека, и они сражались за нее единственным способом, который знали, именно так, как он намеревался сделать этим вечером.

На ступеньках крыльца сидели две девочки, не обращая внимания на падающий на них снег. Эйбу пришлось протиснуться между ними, чтобы подойти к двери.

— Код три, тринадцать, тридцать три, — сказала ему одна из девочек, позабыв о требовании Бетси соблюдать осмотрительность и осторожность.

Эйб набрал код и вошел в дом. Был свободный час между ужином и приготовлением уроков, время, когда у большинства учениц орало радио, а в общем зале работал телевизор. Эйб натолкнулся на одну девушку, которая тащила сумку с бельем, и едва не споткнулся о другую, которая сидела на корточках в коридоре, болтая по платному телефону и не сознавая того, что творится вокруг нее. «Святая Анна» была совсем не похожа на тот темный тихий дом, к которому привык Эйб, приходя сюда среди ночи, но даже забитые народом коридоры не помешали ему добраться до квартиры Бетси.