Читаем Реальное долголетие и иллюзии бессмертия полностью

Однако антропология убедительно опровергла Библию. Дело в том, что средняя продолжительность жизни людей в бронзовом веке составляла 18–20 лет, в средние века — 35 лет, а к XIX веку эта цифра достигла лишь 44 лет[2]. Причем данные, представленные учеными, настолько убедительны, что заставили священнослужителей оправдываться, искать доказательства подлинности фактов, изложенных в Библии. И такие «аргументы» были найдены. Вот, к примеру, один из них. По древнему исчислению, якобы год был равен 2–3 месяцам. Тогда, по меткому наблюдению одного из исследователей Библии, при новом пересчете времени получится, что Малелеил и Енох стали отцами в 10 лет! Но в этом случае еще более нелепой выглядит глава Бытия, где описано сотворение богом неба за 6 дней. А это место из Библии богословы поясняют так, что, мол, у бога день — что тысяча лет. Так чему же тогда верить, Библии или ее толкователям?

Хочется здесь сделать небольшое отступление и привести, на наш взгляд, очень логичное и убедительное рассуждение В. Г. Докторова, позволяющее под новым углом зрения взглянуть на библейское сказание, связанное с жизнеописанием Адама и Евы. «Согласно Библии, — пишет автор, — Адам и Ева появились на этот свет смертными (выделяем это слово). Если бы они даже не вкусили плодов с запрещенного богом «дерева познания», все равно они умерли бы, не жили вечно. Почему? Вот что сказано в книге Бытие: «И сказал Господь Бог: вот, Адам стал как один из Нас, зная добро и зло; и теперь как бы не простер он руки своей, и не взял также от дерева жизни, и не вкусил, и не стал жить вечно» (3, 22). Следовательно, бог (или боги — «как один из Нас») обеспокоен тем, как бы Адам не стал жить вечно. Адам и Ева не вкусили плодов с дерева жизни, значит, были обречены на смерть с момента их создания богом. Непослушание Евы не имеет никакого отношения к смертности людей. Даже после изгнания богом Адама и Евы из рая бог не мог найти себе места от беспокойства: а вдруг вернется Адам в рай и вкусит плодов с дерева жизни и станет бессмертным. В связи с этим бог предпринимает такие меры: «И изгнал Адама, и поставил на востоке у сада Едемского херувима и пламенный меч обращающийся, чтобы охранять путь к дереву жизни» (Быт. 3, 24). Вот так проявилось «милосердие» божие!

Коль Адам и Ева всегда были смертными, до своего «грехопадения», а бог всячески не допускал их к дереву жизни, значит, в смертности людей повинен бог, а не Адам и Ева. Они без вины виноваты. Отсюда непонятной становится миссия Иисуса Христа, его мученическая смерть. От чего он спасал людей, если они всегда были смертны и ни в чем не повинны? О каком милосердии божьем вообще может быть речь?»[3]

В условиях высокой смертности населения (даже в дореволюционной России только детская смертность составляла почти половину от числа родившихся) христианская трактовка смерти как избавления от зла в земной жизни с обещаниями всех прелестей загробной, райской жизни для верующих на протяжении многих веков находила благодатную почву в сердцах и умах сотен тысяч обездоленных людей.

Да и сама легенда о рае и аде сложилась из двух реальных противоречий жизни: земная жизнь — прекрасное человеческое существование, которое не должно прерываться навсегда; условия жизни настолько скверны и жестоки, что нельзя было не пообещать человеку чего-то иного. Это утверждал Л. Фейербах, когда писал, что в потустороннем мире люди помещают все то, что они хотели бы иметь, но не имеют в этой жизни, — бессмертие, неограниченное могущество, счастье и исключают из, нее все то, что ухудшает условия земного существования, — смертность, зависимость от буйств природных сил и социальных явлений, страдания.

В. И. Ленин отмечал: «Бессилие эксплуатируемых классов в борьбе с эксплуататорами так же неизбежно порождает веру в лучшую загробную жизнь, как бессилие дикаря в борьбе с природой порождает веру в богов, чертей, в чудеса и т. п.»[4]. Так в религиозном миропонимании сложилось фантастически-извращенное представление о смысле жизни как отдельного человека, так и общества в целом.