Читаем Разведотряд полностью

Он снова обернулся назад, к горе.

Чёрный зев грота, обнажавшийся всё больше и больше по мере того, как плавучий бутафорский утёс отходил в сторону, дымил и курился вязкими багровыми клубами, словно испорченный дымоход. Похоже, немцам не скоро ещё будет до преследования. Можно было бы попытаться, дав полный ход, уйти подальше в море.

Но если вдруг фашисты подымут авиацию? Расстреляет какой-нибудь ловкий «мессер» в чистом поле-море, как учебную мишень.

Да и Антошка Каверзев, наводчик, там, на горе, остался и ждать будет до последнего…

Саша заложил маленький, располовиненый, штурвал влево, прицелившись за большую рыжеватую скалу, отгородившую соседнюю бухточку, и уже прошел в её синей тени, когда…

Будто оправдывая самые его дурные предчувствия, звонко отражаясь в каменных стенах фьордов, где-то совсем близко зарокотал двигатель самолета. Низко… не перепутаешь. Наслушался, как утюжат окопы на бреющем «юнкерсы» и «мессеры». Впрочем, этот звук показался повыше тональностью, напряженнее и будто рядом совсем, почти над самой водой.

Саша оглянулся и замер.

Из соседней бухты, неуклюже кося крылом, выбирался небольшой пятнисто-зелёный гидросамолет, моноплан с округлыми, чуть задранными кверху крыльями, с характерной, с утолщением перед коком, мордой и задранной в небо «спаркой».

– Откуда взялся? С горы б его мы уже увидели давно, не из воды же?.. – спросил себя Новик.

Но, чуть переведя взгляд, старший лейтенант увидел за гидропланом, в теле горы, ещё один грот, уже зарастающий, так же как и главный ход, зеленовато-серой скальной породой, тоже, наверное, фальшаком, вздымающейся снизу, из-под воды.

«Из самой горы…» – понял Новик.

Невольно ёжась, словно увидел сквозь стёкла длинной двухместной кабины, как выискивает его в радиальных кольцах прицела пилот, Саша потянулся за пулемётом, подхватил его на сгиб локтя и обернулся. Вскинул дырчатый кожух дула…

И тут бровь его удивлённо поползла под налипшую смоляную чёлку.

На правом поплавке только-только оторвавшегося от воды гидросамолета, стоя на одном колене и держась за стойку шасси, виднелась полуголая фигура… Даже отсюда показавшаяся знакомой. Войткевич, кто бы ещё в одних штанах… Да и вообще, кто бы ещё?

Немало, наверное, удивив пилота – тем более, если тот уже рассмотрел на борту немецкого бронекатера русского диверсанта (а кому ещё придет в голову загорать тут, как на прогулочном шлюпе, когда база летит в тартарары?) – Новик замахал руками.

Бронзовая фигурка отделилась от поплавка шасси, едва только тень самолета пробежала по катеру. Спустя пару секунд всплеск обозначил место падения, и к нему Саша вырулил катер.

Гром небесный и земной

– Но… – не находил слов Новик, помогая Якову взобраться на борт. – Как ты тут?..

Войткевич упал на деревянную решётку пайол со стуком мороженого мяса, блаженно потянулся на тёплой древесине. Сел, осмотрел ногу – пулевое отверстие приобрело лиловатый отлив, как вчерашний синяк – и только тогда, прочистив горло, сипло ответил:

– «Каком кверху», если ты заметил… – он изобразил коротким свистом своё падение с поплавка гидросамолёта.

– Заметил! – хохотнул Новик, чувствуя себя гораздо лучше в присутствии живого товарища. – А туда как попал?

– Вынырнул в нужном месте и в нужное время, – подышал на замок пальцев Войткевич. – Подвезли… Сам командир флотилии подвез…

Всего несколько минут назад командир 30-й флотилии кригсмарине корветтен-капитан Гельмут Розенфельд по деревянному мостку перебрался к трапу «Арадо», заглянул в грузовой отсек и разглядел внутри феерическое мерцание каменного круга с мозаичными петроглифами.

– Не могли замотать во что-нибудь? – недовольно буркнул Гельмут, поднимаясь по трапику в кабину, на сиденье стрелка.

Настроение было скверное донельзя. Мало того, что проникновение русских диверсантов на секретную базу не менее секретной флотилии, само по себе повод для головомойки. Так теперь и отпуск отодвигается за линию горизонта, скрывающую баронессу Die Nixe, уже заждавшуюся своего героического «Тритона», Des Molches.

«До чего дурацкая игра…» – в первый раз за весь день, но и то криво усмехнулся корветтен-капитан. Но тотчас же снова нахмурился. Вместе с баронессой, судя по всему, заждется его теперь, как девушка на берегу, и звание адмирала, непрозрачно обещанное папой Деницем… Donnewetter!

– Чего ждём?! – пытаясь отвлечься от тягостных исчислений, прикрикнул Гельмут в спину пилота.

– Шлюз! – не оборачиваясь, ответил тот.

Впрочем, тотчас же взревел под пухлым капотом двигатель BMW, зачастил газетным шелестом пропеллер, и гидроплан, разогнав круги крупной ряби, стронулся в сторону выхода из грота. Когда-то вполне естественного, открытого солнцу и морю. Теперь же – освобождавшегося от серо-зелёных бутафорских скал, уходящих под воду.

До солнечного сияния открытой морской поверхности оставался десяток-полтора метров, когда из воды вырвалась бронзовая фигура пловца, двумя руками схватившегося за стальную распорку, как за цирковую трапецию…