Читаем Разум полностью

Разрешение такого конфликта всегда протекает одинаково: сознание отказывается от старой формы и в процессе рождения облачается в другую форму, которая по истечению определённого времени будет заменена на очередную, и так всегда, вечно, везде. Из этой закономерности нет исключений. Если известно, что где–то имеется что–то, то оно обязательно содержит сознание и форму. Отрыв одного от второго свидетельствует о неблагополучии исследователя, а результаты его поиска приведут к трагедии, что и произошло при зашоренном потакании примитивнейшей из мировых гипотез — материализма. Каждому учёному, терзающему плоть, известно высказывание Анаксагора: явное — окно в неявное. Если на небе глаза видят явную форму в виде галактик, звёзд, планет …, то что мешает мыслителям измыслить мысль–сознание, волею которого порождена данная форма? Почему бы небесную наличность не вписать в тот пока неизвестный процесс, который вызвал к бытию столь очевидное небесное нагромождение? Ведь не может появиться материя, если нет того, кому она нужна. Даже человек сам собой и своим наличием подтверждает вторичность формы по отношению к сознанию. Человеческий феномен подсказывает невероятно настойчиво: что видно, то не главное, не основное, оно не исчерпывает предмет. Суть объекта заключена в невидимом. Нельзя познать нечто, не познав суть. Казалось бы, это очами вид–ное и очами не видное обязано отобразиться в уме человеческом и навести на подозрение, что принятая картина расцвечена ложными красками. Современное естествознание — это всё та же тень от берёзы. Сама сущность–берёза людскому уму пока недоступна. Это свойство ума–сознания — этапный признак. Изучение форм есть неизбежная предтеча первичного прикосновения к натуре. Это характерная черта недавно вступивших в междумерный отрезок оразумления. Для иного восприятия среды у молодой популяции ещё нет потенции. Она ищет так, как на то способна. Важно успеть осознать рисковость сумбурного поиска, успеть развернуться прежде, чем будет пройдена точка возврата.

А пока тысячи глаз через шлифованные стёкла всматриваются в ночное небо, выискивая там … повод прославиться. Ну, так ли важно, что далёкое светило показало маленькому исследователю всего лишь своё тело? Однако для малого ума это не тело, а материальный объект. И если его внести в каталог раньше других, то …

В этом месте изложения обязателен всплеск возмущения: коль всё так согласовано, всё в пределах договорённости, ни упасть, ни улететь, то почему кометы, астероиды, планеты, звёзды … падают, сталкиваются, взрываются, уклоняются от прежнего пути и во- обще, ведут себя задиристо? Следует немедленно поблагодарить возмущенца за внимательное отношение к теме. Да, действительно, в мировом хозяйстве случаются неприятности. Все они представляют собой издержки процесса, который здесь назван развитие. Так будет и впредь, и всегда: стоит только обнаружить некоторый процесс, так сразу же следует искать отрицание этого процесса. Не существует нигде такой инициативы, которая не породила бы своего губителя. Данная закономерность не имеет масштаба: она проявляется в как угодно малом и в сколь обозримо великом. Более того, губитель–антипод также образует процесс. И хотя он черпает силы из первичного процесса, тем не менее целью своего бытия считает уничтожение породившей его тенденции. И если такое удастся, гибнут оба. Это удивительная выдумка мироздания: при отсутствии антипода любая прихоть творчества, не сдерживаемая ни чем, разрастаясь, поглотила бы всё, до чего дотянется. Мир превратился бы в побоище страстей без развития: как у нас на Земле. Ни при каком таланте процесса он не сможет так организовать себя, чтобы исключить издержки. Однако, если таланта окажется мало для снижения издержек, процесс захлебнётся, прекратится, умрёт. Имеет продолжение только то начало, которое способно контролировать, сдерживать, словом, управлять своим антагонистом. Вот потому в мире приняты предельно строгие меры по обеспечению собственной устойчивости–жизненности, отображённые в приведенных выше законах и положениях. Да! Будут и впредь кометы сталкиваться с планетами, будут взрываться звёзды и поглощаться галактики, но мир в целом продолжит движение в соответствии с его индивидуальным планом развития. При соблюдении законов.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Целительница из другого мира
Целительница из другого мира

Я попала в другой мир. Я – попаданка. И скажу вам честно, нет в этом ничего прекрасного. Это не забавное приключение. Это чужая непонятная реальность с кучей проблем, доставшихся мне от погибшей дочери графа, как две капли похожей на меня. Как вышло, что я перенеслась в другой мир? Без понятия. Самой хотелось бы знать. Но пока это не самый насущный вопрос. Во мне пробудился редкий, можно сказать, уникальный для этого мира дар. Дар целительства. С одной стороны, это очень хорошо. Ведь благодаря тому, что я стала одаренной, ненавистный граф Белфрад, чьей дочерью меня все считают, больше не может решать мою судьбу. С другой, моя судьба теперь в руках короля, который желает выдать меня замуж за своего племянника. Выходить замуж, тем более за незнакомца, пусть и очень привлекательного, желания нет. Впрочем, как и выбора.

Лидия Андрианова , Лидия Сергеевна Андрианова

Публицистика / Любовное фэнтези, любовно-фантастические романы / Попаданцы / Любовно-фантастические романы / Романы
Кузькина мать
Кузькина мать

Новая книга выдающегося историка, писателя и военного аналитика Виктора Суворова, написанная в лучших традициях бестселлеров «Ледокол» и «Аквариум» — это грандиозная историческая реконструкция событий конца 1950-х — первой половины 1960-х годов, когда в результате противостояния СССР и США человечество оказалось на грани Третьей мировой войны, на волоске от гибели в глобальной ядерной катастрофе.Складывая известные и малоизвестные факты и события тех лет в единую мозаику, автор рассказывает об истинных причинах Берлинского и Карибского кризисов, о которых умалчивают официальная пропаганда, политики и историки в России и за рубежом. Эти события стали кульминацией второй половины XX столетия и предопределили историческую судьбу Советского Союза и коммунистической идеологии. «Кузькина мать: Хроника великого десятилетия» — новая сенсационная версия нашей истории, разрушающая привычные представления и мифы о движущих силах и причинах ключевых событий середины XX века. Эго книга о политических интригах и борьбе за власть внутри руководства СССР, о противостоянии двух сверхдержав и их спецслужб, о тайных разведывательных операциях и о людях, толкавших человечество к гибели и спасавших его.Книга содержит более 150 фотографий, в том числе уникальные архивные снимки, публикующиеся в России впервые.

Виктор Суворов

Публицистика / История / Образование и наука / Документальное
Жертвы Ялты
Жертвы Ялты

Насильственная репатриация в СССР на протяжении 1943-47 годов — часть нашей истории, но не ее достояние. В Советском Союзе об этом не знают ничего, либо знают по слухам и урывками. Но эти урывки и слухи уже вошли в общественное сознание, и для того, чтобы их рассеять, чтобы хотя бы в первом приближении показать правду того, что произошло, необходима огромная работа, и работа действительно свободная. Свободная в архивных розысках, свободная в высказываниях мнений, а главное — духовно свободная от предрассудков…  Чем же ценен труд Н. Толстого, если и его еще недостаточно, чтобы заполнить этот пробел нашей истории? Прежде всего, полнотой описания, сведением воедино разрозненных фактов — где, когда, кого и как выдали. Примерно 34 используемых в книге документов публикуются впервые, и автор не ограничивается такими более или менее известными теперь событиями, как выдача казаков в Лиенце или армии Власова, хотя и здесь приводит много новых данных, но описывает операции по выдаче многих категорий перемещенных лиц хронологически и по странам. После такой книги невозможно больше отмахиваться от частных свидетельств, как «не имеющих объективного значения»Из этой книги, может быть, мы впервые по-настоящему узнали о масштабах народного сопротивления советскому режиму в годы Великой Отечественной войны, о причинах, заставивших более миллиона граждан СССР выбрать себе во временные союзники для свержения ненавистной коммунистической тирании гитлеровскую Германию. И только после появления в СССР первых копий книги на русском языке многие из потомков казаков впервые осознали, что не умерло казачество в 20–30-е годы, не все было истреблено или рассеяно по белу свету.

Николай Дмитриевич Толстой-Милославский , Николай Дмитриевич Толстой

Биографии и Мемуары / Документальная литература / Публицистика / История / Образование и наука / Документальное