Читаем Разум полностью

Такая закономерность касается всех и прежде всего человека. Потому прежде всего, что только существам, вышедшим из плоскостного мира и едва вступившим в пограничную полосу с объёмным миром, свойственна типовая дерзость малознающих особей. Они, по их меркам времени, умнеют настолько быстро, что на скорую руку познав поверхностные закономерности, проникаются ложной уверенностью в безграничности своих возможностей. Вскоре они создают объект, который не способны осмыслить, опознать и обуздать. Бесчисленные цивилизации на этом этапе своего оразумительного марша через страдания и гибель уходят в страну насильственного поумнения. До человека похожий объект сотворить нельзя в силу недостаточности знаний. После человека опасный объект изготавливать не станут, поскольку ужé есть знания. Человеческий этап самый рискованный, тягостный, угрожающий. Об этом знают те, которые прошли его и теперь присутствуют на планете в качестве надзирателей, наставников или палачей, коль выйдем за грань допустимого. Не случайно людей заключили в земную резервацию и не допускают даже до Луны. Сейчас как никогда значимо обобщение Анаксагора: в мире царит не знание, а мнение.

Приведённых рассуждений вполне достаточно для непреложного вывода: человек есть необходимый, обязательный, неустранимый, но всё же этапный продукт мироздания. Он никогда ни от кого не происходил. Он никогда никого не произведёт. Он возникает в процессе составного перерастания многих особей плоскостного мира в более развитое самостоятельное существо с очертаниями и способностями человека. Подробно это изложено в книгах миры 31, неболение 32, сущее 34. Данный процесс не есть привилегия планеты Земля. Он воплощается там, где разум не человека как такового, а человечьего уровня, размера, ёмкости сможет из подручного местного материала изготовить для себя форму, способную поставлять впечатления о среде в таком виде, какой нужен самому разуму. Тогда и форма–тело человекоподобных персон может в весьма широких пределах отличаться от земного вида. Мыслительные возможности при этом установятся на уровне этапного достижения. Но где бы они ни проживали и как бы ни выглядели, общим для них останется междумерный уровень развития и им обязательно будет свойственно потрясать, а не уважать, громоздить неосознаваемое и простоватая дерзость в отношении иных коллег по оразумлению. Им так же, как и людям, выход за пределы резервации запрещён до того периода, когда они достигнут состояния осознания себя.32 Такой вывод накладывает ограничения на поиск соседей по разуму. Если они менее развиты, чем люди, контакт невозможен в силу запрета им и нам. Если более развиты … мы их не увидим, не поймём, не воспримем. Более развитые — это те, которых с человечьей точки зрения попросту не существует. Их нет! Ибо мы есть самые–самые, венец, совершенство, словом, цель и царь природы.

Значит, всякий ум имеет свои умственные пределы. Внутри некоторой очерченности разум и пространство соответствуют одно другому и потому особь способна распознавать определённый набор событий, типовой для данной развитости. Если в этой области будут представлены другие проявления, для раскрытия которых необходим более зрелый ум, то такие отметины прежним разумом не воспримутся, не отобразятся, в сознании не определятся. По отношению к малому уму неопределённые события расцениваются как отсутствующие, а точнее: не существующие.

Так, человек пока не дорос, не доразвивался, ещё не настолько умён, чтобы заметить продолжение предметов в направлении четвёртой и последующих координат протяжённости. Мир для людей многие эпохи будет оставаться трёхмерным. Это ни хорошо, ни плохо. Это этапное ограничение на возможности разума. И если люди найдут в себе силы осознать данное положение, то дальнейший так называемый научный поиск будет проводиться с большей оглядкой на последствия, с пониманием неполноты текущего подхода к задаче и частичности ожидаемого решения. Важно осознать тщетность попыток в один прыжок добраться до полной истины, но важно также понимание того, что самая короткая дорога к ней пролегает через непротиворечивую последовательность мировоззренчески выверенных промежуточных подходов. Искать легче, если определён предмет поиска. Найденное ещё надо суметь опознать в лицо!

Следующим явлением, не укладывающимся пока в головы людей, стало восприятие света и вообще электромагнитного излучения. Простейшее разложение его с помощью призмы показывает состáвность того, что воспринимается как единый поток энергии. Укоренилось убеждение о равной скорости распространения каждой из составляющих, поскольку, по утверждению многих умных учёных, превысить скорость света невозможно. Так ли это?

Перейти на страницу:

Похожие книги

Целительница из другого мира
Целительница из другого мира

Я попала в другой мир. Я – попаданка. И скажу вам честно, нет в этом ничего прекрасного. Это не забавное приключение. Это чужая непонятная реальность с кучей проблем, доставшихся мне от погибшей дочери графа, как две капли похожей на меня. Как вышло, что я перенеслась в другой мир? Без понятия. Самой хотелось бы знать. Но пока это не самый насущный вопрос. Во мне пробудился редкий, можно сказать, уникальный для этого мира дар. Дар целительства. С одной стороны, это очень хорошо. Ведь благодаря тому, что я стала одаренной, ненавистный граф Белфрад, чьей дочерью меня все считают, больше не может решать мою судьбу. С другой, моя судьба теперь в руках короля, который желает выдать меня замуж за своего племянника. Выходить замуж, тем более за незнакомца, пусть и очень привлекательного, желания нет. Впрочем, как и выбора.

Лидия Андрианова , Лидия Сергеевна Андрианова

Публицистика / Любовное фэнтези, любовно-фантастические романы / Попаданцы / Любовно-фантастические романы / Романы
Кузькина мать
Кузькина мать

Новая книга выдающегося историка, писателя и военного аналитика Виктора Суворова, написанная в лучших традициях бестселлеров «Ледокол» и «Аквариум» — это грандиозная историческая реконструкция событий конца 1950-х — первой половины 1960-х годов, когда в результате противостояния СССР и США человечество оказалось на грани Третьей мировой войны, на волоске от гибели в глобальной ядерной катастрофе.Складывая известные и малоизвестные факты и события тех лет в единую мозаику, автор рассказывает об истинных причинах Берлинского и Карибского кризисов, о которых умалчивают официальная пропаганда, политики и историки в России и за рубежом. Эти события стали кульминацией второй половины XX столетия и предопределили историческую судьбу Советского Союза и коммунистической идеологии. «Кузькина мать: Хроника великого десятилетия» — новая сенсационная версия нашей истории, разрушающая привычные представления и мифы о движущих силах и причинах ключевых событий середины XX века. Эго книга о политических интригах и борьбе за власть внутри руководства СССР, о противостоянии двух сверхдержав и их спецслужб, о тайных разведывательных операциях и о людях, толкавших человечество к гибели и спасавших его.Книга содержит более 150 фотографий, в том числе уникальные архивные снимки, публикующиеся в России впервые.

Виктор Суворов

Публицистика / История / Образование и наука / Документальное
Жертвы Ялты
Жертвы Ялты

Насильственная репатриация в СССР на протяжении 1943-47 годов — часть нашей истории, но не ее достояние. В Советском Союзе об этом не знают ничего, либо знают по слухам и урывками. Но эти урывки и слухи уже вошли в общественное сознание, и для того, чтобы их рассеять, чтобы хотя бы в первом приближении показать правду того, что произошло, необходима огромная работа, и работа действительно свободная. Свободная в архивных розысках, свободная в высказываниях мнений, а главное — духовно свободная от предрассудков…  Чем же ценен труд Н. Толстого, если и его еще недостаточно, чтобы заполнить этот пробел нашей истории? Прежде всего, полнотой описания, сведением воедино разрозненных фактов — где, когда, кого и как выдали. Примерно 34 используемых в книге документов публикуются впервые, и автор не ограничивается такими более или менее известными теперь событиями, как выдача казаков в Лиенце или армии Власова, хотя и здесь приводит много новых данных, но описывает операции по выдаче многих категорий перемещенных лиц хронологически и по странам. После такой книги невозможно больше отмахиваться от частных свидетельств, как «не имеющих объективного значения»Из этой книги, может быть, мы впервые по-настоящему узнали о масштабах народного сопротивления советскому режиму в годы Великой Отечественной войны, о причинах, заставивших более миллиона граждан СССР выбрать себе во временные союзники для свержения ненавистной коммунистической тирании гитлеровскую Германию. И только после появления в СССР первых копий книги на русском языке многие из потомков казаков впервые осознали, что не умерло казачество в 20–30-е годы, не все было истреблено или рассеяно по белу свету.

Николай Дмитриевич Толстой-Милославский , Николай Дмитриевич Толстой

Биографии и Мемуары / Документальная литература / Публицистика / История / Образование и наука / Документальное