Читаем Разум полностью

Рассудок любого существа боится сам себя. Ему страшно выйти за привычные пространственные очертания, за устоявшееся восприятие времени, его пугают конфликты, разрушение житейского уклада и всего того, что неизбежно приходится преодолевать при выдвижении в будущее. Даже могучий ум пугается своих же прозрений. Например, Анаксагор из Клазимен (500 — 428) до н. э. представил Землю в виде плоского диска. Казалось бы, таким упрощённым пониманием должен быть достигнут предел его воображения в описании структуры мира. Иные небесные объекты так же следовало бы вообразить плоскими. Но нет! Солнце, вдруг, он видит шаром и даже в подробностях: раскалённый камень, размерами превосходящий Пелопонес.²⁷ Какая разительная демонстрация недоверия к самому себе: видимое глазами не вызывает у него сомнения — это диск, а вот то, что зрению недоступно, можно отдать на волю рассудка. Отдал! Получил два категорически отличающихся результата. И что из того? Мыслительный гигант древности даже не заметил раздирающего противоречия: мироздание одно, а форма тел разная. Следующий этап размышлений просто обязан быть посвящён раскрытию закономерности: или найти объекты с промежуточными формами, или найти ошибку в имеющейся трактовке. Ничего этого не было сделано. Как понять такую ситуацию? Почему способности аналитика имеют выборочное приложение?

Данный пример показывает, что исследователь, такой каков он есть сам по себе, мало пригоден для решения познавательных задач в приграничной полосе с будущим. Для повышения применимости он должен себя доработать, доучить, т. е. умощнить–поднять своё сознание до степени соответствия атакуемому вопросу. Это есть приведение отношения воспринимаемой способности сознания и понимаемого пространства к единице. Или иначе: среда предстанет перед мыслителем лишь в том очертании, которое сможет отобразиться в его сознании. И какое бы сознание ни было, в нём никогда не отразится вся истина. Значит, и всякий результат, независимо от количества вложенного труда, следует рассматривать как промежуточный. Анаксагор ведь нашёл закономерности: ничто не возникает из небытия и во всём есть часть всего. Почему бы ему не выяснить суть бытия и небытия? Почему бы не узнать, какая часть диска вмещается в шар? Если бы он задал такие вопросы, то какие–то ответы последовали, но суть даже не в ответах, а в продолжении линии рассуждений. Какова должна быть мировая закономерность–процесс, чтобы из чего–то исходного под действием какой–то потребности по какому–то принципу в какой–то этапной завершённости изваять–создать сначала диск, потом шар, а потом … на поиск следующей градации форм мыслительной потенции Анаксагора не хватило. Так может его последователи определились более уверенно? За 2500 лет число любознательных превысило сотни тысяч энтузиастов. Это многие армии подвижников, тратящих свои жизни на раскрытие тайны небес.