Читаем Разум полностью

Вскоре перед дверью на самом заметном месте появилась убитая крыса. Совсем не тронутая, она отблескивала росой в лучах утреннего солнца. В траве искрились хитрые глаза охотников, уверенных, что хозяин её тут же съест. Немного погодя, тайно крыса была выброшена в дальний овраг. Это событие как–то преломилось в кошачьем уме, в результате чего возле дома были уложены уже две крысы краше прежней. И они вскоре, перелетев через забор, шлёпнулись в овраге на радость воронам. После этого обнаружились три крысы, затем четыре и, наконец, крысы стали нагромождаться всё большей кучей, гарантируя пропитание хозяина.

Однажды коты стали свидетелями невозможного поступка: тот, кого они спасали от голодной смерти, рискуя собственной жизнью, добровольно отдавал особо ценный продукт каким–то наглым воронам. Возмущению подвижников не было предела. Они в своих голосах нашли самые гадкие мотивы с руладами и завыванием и часами вопили перед окнами, вытоптали грядки, не жалея когтей исцарапали дверь и напоследок на месте складирования кормовых запасов оставили кучи возмущения. И поскольку это не возымело действия, они в отместку сгрызли актинидию и покинули дом, в котором живёт такой бестолковый и чёрствый хозяин. Изредка ещё приходили, надеясь на поумнение того, кого они считали почти равным себе. Напрасно. Видимо он неправильно понимает мир.

В этом эпизоде животные и человек изменяли среду обитания уже самим фактом своего наличия. Она изменялась бы, даже если бы они ничего не предпринимали. Но возжелай они остаться в покое, был бы создан вариант бытия, независящего от среды. И если бы кому–то такое удалось, соседи также погрузились бы в покой. Мир превратился бы в уединённый объект, устойчивое развитие которого не возможно.31 Поскольку всё существующее в силу особенностей своего возникновения 34 стремится к беспредельному снижению собственных усилий на единицу поумнения, то при отсутствии препятствий такому стремлению, мир свалился бы в разрушение. Препятствиями являются конфликт, время и смерть.31

Они впущены в мир для того, чтобы вынудить всякую особь от малой до великой ощущать боль, муки и страдания каждый раз, когда наступает остановка развития. Причём тяжесть принуждения возрастает по мере удаления индивидуального роста от предначертанного направления.31 В кошачьем эпизоде принимают участие житель линейного мира — актинидия, особи ранне–плоскостного мира — ворóны, крысы и коты, а также представитель начального трёхмерья — человек. Все они находятся в одной и той же среде, но воспринимают её каждый на свой манер. Так, актинидия, несмотря на длительное собственное развитие, всё же не научилась распознавать изменения в своём окружении, если даже это грозит смертью. Для неё всё, что не является растением, находится в далёком будущем и она котов попросту не видит, не ощущает, не различает. Но это не снимает угрозу: видит актинидия кота или даже не подозревает о нём, кот всё–таки есть и он уничтожает беспечное существо. Для него это наказание за неразвитость. Или иначе: мировоззрение актинидии, полученное средствами отображения мира линейной особью, является неполным, частичным, приблизительным. И неважно её мнение о себе, о своём месте среди сородичей, о собственном влиянии на мироустройство и даже то, как она воспринимает события в обжитом пространстве, она при любом напряжении личных способностей не в состоянии представить среду обитания иначе, как только взглядом линейного жителя. Мало это или много? Хорошо или плохо? Ни то, ни другое. Это личные достижения конкретной особи. Были временá, когда она пребывала в нулевом мире и не имела даже той сообразительности, которая свойственна ей в момент встречи с котом, и её мировоззрение было весьма проще теперешнего. Да и теперешнее через некоторое время изменится и станет иным. Всякое мировоззрение — это всего лишь этапное отображение событий в собственном сознании. Оно представляет собой ползучее явление, непрерывно отслеживающее поумнение развивающегося существа: нечто вроде копилки прошлых знаний и линзы, через которую особь смотрит на мир. Чем слабее совокупный опыт персоны, т. е. чем меньше её мерность, тем приблизительнее воспринимаются сознанием фактические изменения в среде.

Такая неполнота сведений о мире является препятствием для безошибочного выбора своих действий. Мало развитая особь чаще входит в противоречия со средой, чаще возникают конфликты предельного накала, приводящие к гибели. Но гибель — это переход в нематериальную область развития и хотя рост наблюдается и там, вцелом же происходит торможение поумнения, поскольку остаётся в прошлом неосвоенный материальный участок бытия. Замедление роста сознания означает, что на всё большее время сохранится мировоззрение, слабо отражающее действительность. Круг замкнулся: сущность, неспособная воспринимать мир в его собственном проявлении, оказывается нежизнеспособной. Это основная причина вымирания видов, цивилизаций и планетных поселений.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Целительница из другого мира
Целительница из другого мира

Я попала в другой мир. Я – попаданка. И скажу вам честно, нет в этом ничего прекрасного. Это не забавное приключение. Это чужая непонятная реальность с кучей проблем, доставшихся мне от погибшей дочери графа, как две капли похожей на меня. Как вышло, что я перенеслась в другой мир? Без понятия. Самой хотелось бы знать. Но пока это не самый насущный вопрос. Во мне пробудился редкий, можно сказать, уникальный для этого мира дар. Дар целительства. С одной стороны, это очень хорошо. Ведь благодаря тому, что я стала одаренной, ненавистный граф Белфрад, чьей дочерью меня все считают, больше не может решать мою судьбу. С другой, моя судьба теперь в руках короля, который желает выдать меня замуж за своего племянника. Выходить замуж, тем более за незнакомца, пусть и очень привлекательного, желания нет. Впрочем, как и выбора.

Лидия Андрианова , Лидия Сергеевна Андрианова

Публицистика / Любовное фэнтези, любовно-фантастические романы / Попаданцы / Любовно-фантастические романы / Романы
Кузькина мать
Кузькина мать

Новая книга выдающегося историка, писателя и военного аналитика Виктора Суворова, написанная в лучших традициях бестселлеров «Ледокол» и «Аквариум» — это грандиозная историческая реконструкция событий конца 1950-х — первой половины 1960-х годов, когда в результате противостояния СССР и США человечество оказалось на грани Третьей мировой войны, на волоске от гибели в глобальной ядерной катастрофе.Складывая известные и малоизвестные факты и события тех лет в единую мозаику, автор рассказывает об истинных причинах Берлинского и Карибского кризисов, о которых умалчивают официальная пропаганда, политики и историки в России и за рубежом. Эти события стали кульминацией второй половины XX столетия и предопределили историческую судьбу Советского Союза и коммунистической идеологии. «Кузькина мать: Хроника великого десятилетия» — новая сенсационная версия нашей истории, разрушающая привычные представления и мифы о движущих силах и причинах ключевых событий середины XX века. Эго книга о политических интригах и борьбе за власть внутри руководства СССР, о противостоянии двух сверхдержав и их спецслужб, о тайных разведывательных операциях и о людях, толкавших человечество к гибели и спасавших его.Книга содержит более 150 фотографий, в том числе уникальные архивные снимки, публикующиеся в России впервые.

Виктор Суворов

Публицистика / История / Образование и наука / Документальное
Жертвы Ялты
Жертвы Ялты

Насильственная репатриация в СССР на протяжении 1943-47 годов — часть нашей истории, но не ее достояние. В Советском Союзе об этом не знают ничего, либо знают по слухам и урывками. Но эти урывки и слухи уже вошли в общественное сознание, и для того, чтобы их рассеять, чтобы хотя бы в первом приближении показать правду того, что произошло, необходима огромная работа, и работа действительно свободная. Свободная в архивных розысках, свободная в высказываниях мнений, а главное — духовно свободная от предрассудков…  Чем же ценен труд Н. Толстого, если и его еще недостаточно, чтобы заполнить этот пробел нашей истории? Прежде всего, полнотой описания, сведением воедино разрозненных фактов — где, когда, кого и как выдали. Примерно 34 используемых в книге документов публикуются впервые, и автор не ограничивается такими более или менее известными теперь событиями, как выдача казаков в Лиенце или армии Власова, хотя и здесь приводит много новых данных, но описывает операции по выдаче многих категорий перемещенных лиц хронологически и по странам. После такой книги невозможно больше отмахиваться от частных свидетельств, как «не имеющих объективного значения»Из этой книги, может быть, мы впервые по-настоящему узнали о масштабах народного сопротивления советскому режиму в годы Великой Отечественной войны, о причинах, заставивших более миллиона граждан СССР выбрать себе во временные союзники для свержения ненавистной коммунистической тирании гитлеровскую Германию. И только после появления в СССР первых копий книги на русском языке многие из потомков казаков впервые осознали, что не умерло казачество в 20–30-е годы, не все было истреблено или рассеяно по белу свету.

Николай Дмитриевич Толстой-Милославский , Николай Дмитриевич Толстой

Биографии и Мемуары / Документальная литература / Публицистика / История / Образование и наука / Документальное