Читаем Разрушенные полностью

Качаю головой, смотря вдоль линии пляжа, сказанные им слова еще звенят в воздухе. Я понимаю его гнев, присущую ему потребность набрасываться на всех, отстаивая свою довольно неокрепшую хватку за свои предубеждения, но я думала, что мы с этим покончили. Думала, что после всего, через что мы прошли за то короткое время, что были вместе, я доказала ему обратное. Доказала, что я не такая, как другие женщины. Что мне нужен он. Что я никогда не буду манипулировать им, чтобы получить то, чего мне хочется, как делали многие другие женщины в его жизни. Что я не оставлю его. И прямо сейчас мне так отчаянно хочется уехать — избежать ссоры и дальнейшей боли, которая, я боюсь, придет вместе с его возвращением — но я не могу. Более чем когда-либо я должна доказать ему, что никуда не собираюсь убегать, когда он нуждается во мне, даже если мысль о том, что у него будет ребенок от кого-то еще убивает меня сейчас.

Сглатываю вновь подступающую желчь, но на этот раз не могу ее удержать. Бегу в ванную и мой желудок выворачивает. Мне требуется время, чтобы успокоиться, уговорить себя спуститься с обрыва, с которого хочется спрыгнуть, потому что это для меня слишком. Столько всего происходит за такой короткий промежуток времени, что мой разум хочет отключиться.

Но если все окажется правдой, что это будет означать? Для него, как для мужчины, для нас, как для пары, и для меня, как для женщины, которая никогда не сможет дать ему этого? И особенно то, что этот дар преподнесла ему она? От этой мысли желудок снова бунтует, и все, что я могу сделать, это опереться лбом о крышку унитаза, закрыть глаза и отгородиться от образов очаровательного маленького мальчика с чернильными волосами, изумрудными глазами и озорной улыбкой. Маленького мальчика, которого я никогда не смогу ему дать.

Но может она. И если это правда, то как я смогу справиться с этим? Любить мужчину, но не его ребенка, потому что не являюсь ему родной матерью — просто из-за того, что он часть Тони — каким же ужасным человеком это меня сделает? И я знаю, что это неправда, знаю, что я никогда не смогу не полюбить ребенка из-за неподвластных ему обстоятельств, но в то же время, он станет постоянным убийственным напоминанием того, что кто-то другой может дать ему то, чего не могу дать ему я.

Высший дар.

Безусловную любовь и невинность.

Вытираю слезы, о которых даже и не подозревала, когда слышу далекий лай Бакстера, и выхожу на террасу. Безобидный зверь появляется на верху лестницы, ведущей с пляжа, и со стоном плюхается на пол террасы. Делаю глубокий вдох и готовлюсь к приходу Колтона, не зная, с какой из его версий мне предстоит столкнуться.

Через несколько мгновений появляется он, с волос капает пот, щеки красные, грудь вздымается от напряжения. Хочу спросить, как он себя чувствует, что творится в его голове, но решаю поступить умнее. Я позволю ему самому задать тон этому разговору.

Он поднимает глаза, и я вижу, как при виде меня по его лицу пробегает шок. Он стоит, уперев руки в бедра, и просто смотрит на меня.

— Какого черта ты все еще здесь?

Так вот как это будет происходить.

Я думала, что успокоилась, надеялась, что он справится с собой во время пробежки, но, очевидно, нас по-прежнему связывает чертова колючая проволока. Мы оба все еще одержимы идеей доказать свою точку зрения. Вопрос в том, как он справится с тем, что я должна сказать? Снова набросится на меня? Во второй раз разорвет на части? Или поймет, что, несмотря на сенсационную новость от Тони, наша фигуральная гонка не прекратится? Что мы сможем противостоять надвигающемуся ущербу?

— Ты больше не можешь убегать, Колтон. — Надеюсь, что мои слова — те, которые он говорил раньше мне — попадут в цель и осядут в его сознании.

Он останавливается рядом с моим креслом, но отводит голову в сторону, чтобы не смотреть на меня.

— Я не твоя нахрен собственность, Рай. Ты не больше Тони имеешь право говорить мне, что я могу или не могу делать. — Он произносит это шепотом, но его слова бьют по мне.

— Не подлежит обсуждению, помнишь? — предупреждаю я его с вызовом, которого не чувствую. Он просто стоит там в нетерпении, мышцы напряжены, и я чувствую себя вынужденной продолжать. Остановить или начать борьбу, назревающую между нами. — Ты прав. — Я качаю головой. — Ты не моя собственность… и я не хочу, чтобы ты ею был. Но когда у тебя отношения, ты не можешь причинять кому-то боль, потому что тебе самому больно, а затем уйти. Есть последствия, есть…

— Я же говорил тебе, Райли… — он поворачивается ко мне лицом, все еще отводя глаза, но тон его голоса — полный отвращения — заставляет меня подняться на ноги. — Я делаю то, что хочу, черт возьми. Так что лучше тебе помнить об этом.