Читаем Разрушенные полностью

— Господи Иисусе, женщина, с тобой чувствуешь себя словно в Раю, — бормочет он мне в ухо, отрывая бедра и скользя взад и вперед, одной рукой все еще удерживая мои запястья над головой. В странном интимном действии он опускает лицо и утыкается прямо в изгиб моей шеи, поэтому каждый раз, когда он выходит и погружается обратно в меня, ощущение его щетины и тепло его дыхания дразнят мою кожу. И, возможно, из-за того, что его лицо так близко находится к моему уху или просто, потому что мы снова в гармонии друг с другом, но в звуках, издаваемых им, есть что-то такое, что очень заводит. Ворчание перерастает в стонущие вздохи, выражающие ясное удовлетворение.

Пытаюсь пошевелить руками, но его хватка удерживает меня.

— Колтон, — задыхаюсь я, когда мое тело начинает ускоряться, по нему распространяется тепло, желание скручивается в такую тугую спираль, что я жду, когда она распрямится. — Позволь мне прикоснуться к тебе.

— Хм? — бормочет он, вибрация его губ у моей шеи прокатывается по мне. Он снова двигается, совершая бедрами круговые движения, ударяя членом по скрытым нервам, прежде чем отодвигается и меняет угол движения так, что трется о мой клитор, добавляя приятных ощущений, которые заставляют меня забыть все свои мысли о том, чтобы освободить руки. Он посмеивается, точно зная, что только что сделал. — Так хорошо?

— Боже, да! — стону я, когда он делает это снова, мои бедра начинают напрягаться, кожа краснеет, когда приливная волна ощущений поднимается вверх, готовясь к своей последней атаке на мое тело.

— Знаю, что я хорош, детка, но Бог может немного ревновать, если ты начнешь нас сравнивать.

Игривый тон, ленивое занятие любовью, потому что для нас это занятие любовью — он может называть это обгоном, но это… нашептывание слов, абсолютное принятие, полное знание тел друг друга, спокойствие — безусловно, так он показывает мне, как любит меня.

Не могу сдержать беззаботный смех, так же как не могу не выгнуть спину и податься навстречу бедрами при его следующем толчке в медленном, умелом ритме.

— Ну… тогда будь готов ревновать, — насмехаюсь я, заставляя его поднять голову от моей шеи и целенаправленно царапнуть щетиной по моему голому соску, вызывая безграничное желание прямо там, где он так умело работает между моими бедрами. Он удивленно поднимает брови, пытаясь понять, что именно я имею в виду, вновь вращает бедрами внутри меня, и я теряюсь.

В этом моменте.

В нем.

В оргазме, потрясающем мое тело и затягивающем меня в свои ошеломляющие ощущения.

В крике: «О Боже, о Боже, о Боже!», срывающемся с моих губ, когда волны одна за другой захлестывают меня.

И я поддаюсь туману своего желания, но слышу, как он посмеивается, понимая, почему я подумала, что он может ревновать. Мое тело все еще пульсирует вокруг него, я все еще кончаю, когда он наклоняется к моему уху, его утренний хриплый голос добавляет легкое щекочущее чувство к сильным ощущениям, отражающимся сквозь меня.

— Может, сейчас ты и зовешь его по имени, милая, но через минуту ты станешь взывать ко мне, — говорит он, покусывая меня зубами за плечо, прежде чем мои руки оказываются на свободе, а тепло его тела покидает меня.

Я так затерялась в своей кульминации, что тепло его рта на моей и без того чувствительной плоти заставляет меня выкрикнуть его имя, руки стискивают его волосы на голове, расположившейся между моими ногами, язык скользит по моим створкам.

— Колтон! — кричу я, когда он входит в меня языком, усиливая интенсивность моего оргазма, продлевая свободное падение в экстаз. — Колтон! — повторяю я, мои бедра извиваются у его рта, поскольку удовольствие становится почти невыносимым.

Он снова двигает языком, на этот раз начиная подниматься вверх, ведя дорожку из поцелуев и касаний языком по моему животу, груди и шеи к губам, поэтому, когда его язык проникает между моими губами, я могу почувствовать вкус собственного возбуждения. Его рот поглощает мой стон, он входит в меня еще раз и начинает погоню за собственным оргазмом.

Он отрывается от моего рта и садится на колени, держа мои ноги раздвинутыми, и начинает двигаться внутри меня, одаривая своей ослепительной улыбкой, которой я никогда не смогу сопротивляться.

— Я же говорил тебе, что, в конце концов, ты будешь звать меня.

Хочу ответить, но он хватает меня за бедра, привстает и вонзается в меня. Устанавливая карающий ритм, от которого я хватаюсь руками за простыни, а его имя становится продолжением моего дыхания, когда он подводит нас к краю одновременно.

* * *

— Чего хотел Бэкс? — спрашиваю я Колтона, входя в его офис, усаживаясь на стол, чтобы встретиться с ним взглядом. Если бы не мое положение, я бы пропустила вспышку неуверенности в его глазах, прежде чем он морщится.

— Что, плохо? — спрашиваю я, имея в виду головную боль, которую он пытается скрыть.

— Нет, не так уж плохо. Они становится не такими частыми, — говорит он, замолкая, яростно сосредоточившись на скрепке, которую он разгибает.

— Бэкс? — подсказываю я, чувствуя, что что-то не так.