Читаем Разрушенные полностью

Пока его глаза мечутся между моими глазами и пальцами, я раздвигаю ноги шире, желая убедиться, что он видит все, что я делаю. Мои пальцы скользят чуть ниже, за пояс моих трусиков, а затем останавливаются, мое собственное тело жаждет моего прикосновения, как и он, насколько я могу видеть это в его взгляде, и он трет пальцами друг о друга, жаждая самому прикоснуться ко мне. Но он все еще контролирует ситуацию. По-прежнему так спокоен.

Время проверить это спокойствие.

— Я думала, гонки — не командный вид спорта, — говорю я, глядя из-под ресниц. — Знаешь, в них больше каждый сам за себя. — Слежу, чтобы он наблюдал, чтобы видел, как мои пальцы скользят немного дальше на юг. И я знаю, что он смотрит, потому что его адамово яблоко двигается, когда он сглатывает.

— Каждый сам за себя, да, — наконец произносит он напряженным голосом. — Заниматься гонками может оказаться опасно, понимаешь?

— О, в самом деле? — отвечаю я.

Приступаю к делу, в сладкой пытке раскрываю себя и потираю по кругу доказательство моего возбуждения, чтобы иметь возможность применить столь необходимое трение к клитору. И как бы хорошо это ни было — давление, трение, его затвердевший член, трущийся об меня — ничто не возбуждает меня больше, чем выражение лица Колтона. Неоспоримое возбуждение и полная концентрация, когда он наблюдает за движениями, которые не может видеть через шелковистую красную ткань, но может только догадываться.

Я хочу от него большего. Хочу, чтобы эта стоическая сдержанность была сломлена, и поэтому поддаюсь чувству, эротизму момента — когда он смотрит, как я наслаждаюсь — и делаю то, что, как я знаю, поможет подтолкнуть его к краю, создаст эффект нажатия на спусковой крючок, который я знаю, взведен. Откидываю голову, закрываю глаза и протяжно стону:

— О Боже!

— Господи Иисусе! — он чертыхается, сдержанность лопается вместе с нитями ткани, удерживающими мои трусики.

Держу голову откинутой, зная, что он наблюдает, как я двигаю пальцами — поглощаю удовольствие — потому что есть что-то неожиданно раскрепощающее в том, как он срывает с меня ткань, чтобы иметь возможность видеть. Я свободна, не стыжусь и полностью принадлежу ему, телом и душою.

Чувствую, как учащается пульс. Тепло разливается по мне приливной волной ощущений, в которой мне охотно хочется утонуть. Колтон стонет, и я возвращаюсь в настоящее, поднимаю голову и открываю глаза, чтобы обнаружить его, наведенного на развилку между моими бедрами. Я со стоном протягиваю к нему руку, чтобы он увидел доказательство моего возбуждения, блестящего на пальцах. Изо всех сил пытаюсь контролировать огонь, распространяющийся по мне, зажигая места, о которых я даже и не знала, и пытаюсь обрести голос.

— Ну, Ас, опасность можно переоценить. Кажется, я отлично знаю, как действовать на скользком треке, — мурлычу я, не в силах бороться с ухмылкой, начинающей играть на моем лице, когда его пальцы глубже вонзаются в плоть моих бедер. Не отрываю от него глаз и дразню его, поднося пальцы к губам и медленно посасываю, прежде чем убрать.

На его челюсти дергается мышца. В ответ его член пульсирует подо мной. У него перехватывает дыхание.

— Скользко и мокро, да? Опасность никогда не была более чертовски соблазнительной, — тянет он, прежде чем облизнуть языком губы, он отслеживает, как мои руки скользят вниз по моей груди, по животу и дальше между бедер. На этот раз, однако, я раздвигаю колени шире, одной рукой раскрываю створки, чтобы он мог видеть, как другая рука скользит между набухшей розовой плотью. Вижу, как борьба мелькает на великолепных чертах его лица, наблюдаю, как желание захлестывает его, и знающая улыбка, изгибающая его губы, каким-то образом подходит ему в абсолютном совершенстве.

Мой прекрасный, высокомерный негодник.

Немного дерзкий.

Совершенно неидеальный.

И полностью мой.

— Знаешь, — хрипит он, проводя кончиком пальца вверх по одному бедру, намеренно пропуская мое естество, сжимающееся в ожидании, прежде чем продолжить движение вниз по другой ноге. — Иногда в гонке, чтобы добраться до финиша, новички вроде тебя должны присоединиться к команде для достижения желаемого результата.

Не борюсь с появившейся улыбкой и не скрываю дрожащее дыхание, когда его пальцы покидают мою кожу. Наклоняюсь вперед, кладу руки ему на грудь и смотрю прямо в глаза.

— Извини, но этот двигатель, похоже, отлично работает в одиночку, — говорю я, процарапывая ногтями линии вниз по его груди. Его мышцы конвульсивно сжимаются под моими пальцами, доказывая, что, хоть высокомерная ухмылка на губах остается, его тело все еще хочет и нуждается в том, что я могу предложить. Снова проникаю пальцами между бедер и говорю то, что надеюсь, подтолкнет его к краю. — Я точно знаю, что мне нужно, чтобы добраться до финиша.

— О, так ты любишь грязные гонки, да? Нарушаешь все правила? — усмехается он, возвращая мяч в игру.