Читаем Разрушенные полностью

— Колтон! — кричит Бэкс, а я ахаю, ярко-красную машину бесконтрольно выносит на апрон (Прим. переводчика: апрон — плоская часть трассы, отделяющая внутреннее поле от наклонного виража). Обычно Колтон отвечал мгновенно, но в радиоэфире царит абсолютная тишина. И я думаю, что в это мгновенье маленькая часть меня умерла. Крошечная частица навсегда утрачена осознанием того, что беспокойство и воспоминания о безумных душевных переживаниях от аварии Колтона, всегда будет присутствовать со мной всякий раз, когда я буду видеть дым или взмах желтого флага (Прим. переводчика: желтый флаг показывают, если на трассе возникает опасность).

Вижу, как Бэккет тянет бейсболку за козырек, не сводя глаз с трека. Сейчас моим телом правит тревога, и все же я по-прежнему чувствую те семена уверенности, которые Колтон посеял ранее, готовые пустить корни и прорости. И я не могу представить, что происходит в его голове — смешение эмоций и воспоминаний — но он не сдается. Автомобиль не замедляется.

И все же он до сих пор молчит.

— Давай, сынок, — шепчет Энди, не обращаясь ни к кому конкретно, держась за край стола, за которым стоит, костяшки его пальцев побелели.

Проходит всего несколько секунд, но мне кажется, что прошла вечность, пока я смотрю, как машина Колтона беспорядочно несется по траве внутреннего поля, направляясь прямо к заграждению, прежде чем чудесным образом выровнять ход.

А затем вся кабинка испускает коллективный вопль, когда яркий красно-синий нос машины вылетает обратно по апрону на асфальт, теперь уже под контролем. И по-прежнему впереди. Из динамика доносится голос Колтона:

— Охренеть! — рявкает он, и поток эмоций прорывается сквозь его голос и радио, сопровождаемый воплем «Йууу-хууу!». Прилив адреналина ударил по нему в полную силу.

— Веди ее домой, малыш! — кричит Бэкс, вышагивая внизу под нами, и громко выдыхает, на мгновение снимая наушники и кепку, чтобы восстановить самообладание, прежде чем снова их надеть.

Осталось четыре круга.

Чувствую, что снова могу дышать, переплетаю пальцы, нервы трепещут, а надежды возносятся к новым высотам. Давай, милый. Ты сможешь, — тихо говорю я ему, надеясь, что он почувствует мою энергию вместе с энергией тысячи людей, сидящих на трибунах и призывающих его победить.

Осталось три круга. Я больше не могу этого выносить. Мое тело вибрирует не только от грохота двигателей, когда машины одна за другой проезжают мимо нас в бесконечной последовательности. Отодвигаюсь от мониторов и пожимаю плечами, когда Квинлан вопросительно на меня смотрит. Я хочу быть как можно ближе к нему, поэтому пробираюсь к лестнице и сбегаю вниз.

— Осталось два, малыш! — кричит Бэкс в микрофон, когда я добираюсь до нижней ступеньки, держась ближе к стене вдоль внутренней границы боксов. Отсюда не очень хорошо видно трассу, но я улыбаюсь, наблюдая, как Бэкс смотрит на монитор и качает головой, он беспокойно двигается, его энергия ощутима.

Смотрю на турнирную таблицу и вижу, что Колтон по-прежнему лидирует, прежде чем мой взгляд привлекает флагшток, где судья готовит белый флаг, обозначающий последний круг. А потом следует взмах, и сердце подскакивает к горлу. Бэкс поднимает кулак в воздух и сжимает плечо стоящего рядом члена экипажа.

Кто-то трогает меня за плечо, я оглядываюсь и вижу рядом Энди, осторожная улыбка готова осветить его лицо, когда взмахнут клетчатым флагом. Оглядываюсь, но обзор флагштока загораживает ряд красных гоночных костюмов, стоящих у стены, наблюдающих, ожидающих, предвкушающих.

А затем я слышу.

Сокрушительный рев толпы и ликующие возгласы членов команды, перепрыгивающих через стену, улюлюканье и победные крики. Я так переполнена эмоциями, что даже не помню, кто кого сграбастал, но все, что я знаю, это то, что мы с Энди с неприкрытым волнением обнимаем друг друга. Он сделал это. Он действительно сделал это.

Следующие несколько минут проходят как в тумане, все обнимаются и хлопают в ладоши, снимают наушники, и все мы большим потоком быстро двигаемся к победной черте. Колтон газует, въезжая на свое место, после совершенного круга почета.

И я не знаю, каков протокол для не членов экипажа, но я оказываюсь в самой гуще событий, борюсь за то, чтобы его увидеть. Дикие лошади не смогли бы сейчас оттащить меня от него.

Мне временно закрывает обзор съемочная группа, а я так волнуюсь — сердце колотится, щеки болят от безумно широкой улыбки, сердце переполнено любовью — что мне хочется оттолкнуть их с дороги, чтобы добраться до него.

Когда они поворачиваются, чтобы сделать снимок получше, я вижу, как он стоит там, принимая поздравления от Бэкса, с бутылкой «Гэторейд», прижатой к губам, рукой пробегая по мокрым волосам, торчащим в полном беспорядке, и с самым невероятным выражением на лице — усталость, смешанная с облегчением и гордостью.