Читаем Разрушенные полностью

Его губы соединяются с моими в ту же минуту, когда мои губы оказываются в пределах досягаемости, происходит жадное столкновение губ, языков и зубов; он властвует в поцелуе, забирая то, что хочет, хотя я более чем охотно отдаю это сама. Колтон меняет наше положение в мгновение ока, так что я оказываюсь на спине, на подушках. Он скользит взглядом по моему телу, лукавая улыбка озаряет его лицо, когда он смотрит на мои трусики, а затем снова на меня.

— Я давно не практиковался, — говорит он, качая головой и сверкая ямочкой на щеке. А затем, несмотря на плотское желание, пронизывающее все мои нервные окончания, я не могу сдержать смех, срывающийся с моих губ, когда ткань трусиков разрывается пополам. — Вот, — говорит он, прижимаясь губами к моему животу и целуя его. — Так намного лучше.

И не поцелуй сам по себе, а неожиданность того, что его губы на мгновение застыли прямо под моим пупком — этот момент отрезвляет меня. Но в то же время делает его гораздо слаще. Его глаза закрыты, а губы прижаты к чреву, в котором находился его ребенок, и по моей предвкушающей плоти тут же пробегает холодок.

Через мгновение его губы мучительно медленно поднимаются вверх по моим ребрам к груди. Чувствую его горячее дыхание, скольжение языка, всасывающее движение его губ, когда он накрывает ими мой сосок, и невольно вскрикиваю. Ощущения, вызываемые его ртом, подобны удару молнии по моей киске, моя сдержанность рушится, тело охвачено огнем.

— Колтон, — задыхаюсь я, мое желание усиливается, ногтями царапаю кожу на его плечах, его рот доставляет удовольствие и намекает на то, что должно произойти. Мои соски затвердели и так чувствительны, что мне почти больно, он двигается вверх по моему телу. Одна его рука вцепляется мне в волосы, удерживая локоны в заложниках, в то время как другая скользит вниз по моему телу и проникает между ног.

Задерживаю дыхание в промежутке между тем, как его пальцы раздвигают мои бедра и почти меня касаются. Легкие лишены воздуха, тело полно предвкушения, Колтон прижимается губами к моим губам в обжигающем поцелуе, и я воспаряю к небесам, и как раз в тот момент, когда у меня голова идет кругом, а желание выходит из-под контроля, его пальцы раздвигают мои створки, заявляя на меня свои права. Его рот ловит испускаемый мною стон, он умело манипулирует моими нервными окончаниями. Жар разгорается, и из глубины моего горла вырывается восторженный стон, я полностью поглощена и уничтожена Колтоном.

Его пальцы, покрытые моим возбуждением, скользят вверх и вниз, добавляя трения к уже и так пульсирующему клитору.

— Ах! — не могу сдержать крик от прикосновений его пальцев, меня переполняют ощущения, накал страсти нарастает. Его пальцы поглаживают меня, губы на моей шее соблазняют, пока мое тело быстро поднимается вверх на волне наслаждения. Соски твердеют, бедра напрягаются, желание рикошетом проходит сквозь меня, а затем возвращается, чтобы ударить в десять раз сильнее.

И я теряюсь. Шаг в забвение, атакующее мои чувства и подавляющее все мысли. Мои руки сжимают его предплечья, бедра вздрагивают, тело взрывается миллионом осколков удовольствия. Единственное, что я слышу, кроме грохота моего сердцебиения в ушах, это удовлетворенный стон, срывающийся с его губ.

Через секунду после того, как я преодолела последнюю волну оргазма, Колтон смещается, раздвигая мои бедра коленями, и прикладывает головку члена к моему все еще пульсирующему лону.

И тут меня осеняет — прорывается сквозь туман желания — и приводит в чувство. Упираюсь ладонью ему в грудь, мотая головой.

— Колтон… нам нужен презерватив… — говорю я ему, реальность поражает сильнее, чем дрожь оргазма, все еще сотрясающая меня.

Тело Колтона напрягается, голова вскидывается от созерцания того места, где наши тела должны соединиться. Он наклоняет голову и просто смотрит на меня, единственными звуками в комнате являются мое все еще прерывистое дыхание и тихое звучание песни «Stolen» из динамиков наверху. Но то, как он смотрит на меня — будто я его следующий вдох — останавливает мои дальнейшие протесты.

— Я не хочу пользоваться презервативом, Райли. — Его слова поражают меня, но больше то, как он их произносит — смиренное недоверие, смешанное с раздражением.

Но почему?

Недоверие, потому что своей просьбой я испортила настрой? Раздражение, потому что теперь ему придется пользоваться презервативами?

— Брось, Колтон, не веди себя как типичный парень. Знаю, ощущения не одни и те же, но нам нужно быть умнее…

Внезапное движение Колтона в постели, когда он притягивает меня к себе, так что я оказываюсь сидящей верхом на его коленях, удивляет меня настолько, что я перестаю протестовать. Его руки находят мой затылок, удерживая большими пальцами мое лицо, его глаза впиваются в меня с благоговейным напряжением, которого я никогда раньше не видела.

— Нет, Рай. Я не хочу использовать презерватив не из-за отсутствия чувствительности. Черт, детка, я мог бы обернуть свой член мешковиной и все равно чувствовал бы тебя.