Читаем Разоритель Планет полностью

— Жабодав, сейчас вопрос не в том, какое желание ты имеешь или какого желания не имеешь. Сейчас стоит вопрос выживания тебя и меня внутри боевых действий против МилитариКорп. Понимаешь?

— Допустим, — Жабодав снова опустил взгляд, а сам начал слегка краснеть. — А у тебя нет другого представителя? Ну, там… Джек? Билли? Паук? Никто из них не может проводить твою политику вместо «жабы»?

— Джек — это человек, который может поговорить с людьми, однако опыт вербовки у него довольно мал. Слышать об имени Билли вообще довольно забавно, ибо он не особо способен к какой-либо дипломатической деятельности. А Иоганн мне нужен здесь, — четко и спокойно проговорил Романо, смотря на Жабодава все тем же пристальным, сверлящим взглядом.

— Хорошо… — Милет выдохнул, а после поднял взгляд. — Ты хочешь, чтобы я преодолел себя, Романо… Это эксперимент такой?

— Конечно. Я же так люблю ставить эксперименты, — саркастичным тоном произнес Романо.

— Ну да… Вон, на Шпаке поставил, да так, что он самоубился, а теперь хочешь, чтобы я полюбил «жабу». Причем такую «жабу», которая похлеще остальных в силу того, что эта «жаба» изначально человек. Жабочеловек. Честно? Я лучше пожму руку Хратеру, чем этому «человечищу», — проговорил довольно спокойно Жабодав. — Я могу идти?

— Сначала послушай о том, кем является этот, как ты говоришь, «жабочеловек». Вот смотри… Ты у нас, насколько помню, с центральных миров, верно? — спросил Романо, глядя на Жабодава, а тот как-то непонимающе посмотрел на своего нанимателя.

— А что это меняет?

— Да то, что ты не совсем понимаешь его психологию. Не совсем понимаешь то, каким образом формируется человек на самом дне. Вот ты хоть раз за свою жизнь нуждался в каких-то простейших съестных припасах?

— Ну… Нет, — человек все также непонимающе смотрел на директора.

— А вот представь, что тебе придется убивать за гребаную «питательную» пасту.

— Ну… Не хотелось бы такое испытать. Но… К чему это, Романо? — спросил наемник.

— А к тому, что наш с тобой друг — это плод влияния системы. Он начал вливаться в бандитизм с самого детства. Те три кворона, которые были убиты первыми из Йори, являлись друзьями того бандитского отребья, с которым работал Фирс. Сам Фирс не хотел быть тем, кто убивает ради наживы, но не хотел жить в том состоянии, которое у него имелось на тот момент. Состояние нищего. Состояние того человека, который не может есть ежедневно. И да… Он опустился. Сначала стал работать с Леманом, а затем, когда стал шишкой крупнее, завел контакты и с кворонами. Понимаешь, что он являлся, в какой-то мере, жертвой обстоятельств? — Романо говорил это довольно спокойно, а в глазах его играл какой-то легкий азарт.

— Но это не оправдывает его связи с жабами. Он мог бандитствовать на планете, но к жабам не лезть. Не становиться жабочеловеком.

— Мог, однако, стал. История не терпит сослагательного наклонения и всех этих «мог» или «не мог», мы рассматриваем то, что уже случилось фактически. Фирс помог мне в ликвидации местной мафии, а затем не сбежал с Айскрима, хотя мог сбежать, что ты сам отмечал. Ты сам отказался от того, чтобы забрать Фирса, а затем его казнить. А это значит, что ты фактически аннулировал его действия в прошлом. Ты сам от них отказался, Милет. Или ты будешь это отрицать? — интерес в глазах директора все сильнее разгорался, а Милет отвел взгляд.

— Я не буду отрицать, что я освободил его от ответственности перед человечеством, однако это не отменяет того, что он — преступник, — спокойно проговорил Милет, а глаза его начали бегать по комнате.

— Да. Это не отрицает того, что он преступник, однако все мы — преступники. А я даже больший преступник перед человечеством, чем он. Я лишаю промышленности почти целую планету. Как по-твоему? Что страшнее? Пара девочек, которые были проданы в секс-рабство, или же человек, который лишает возможности к жизни миллионы и даже миллиарды людей? — Жабодав в момент этих слов замялся, глаза его стали бегать еще быстрее, он закусил губу, затем посмотрел на Романо.

— Ты меня в тупик завел. Для меня обе вещи отвратительны.

— Однако… Ты работаешь на меня.

— Я работаю на тебя… — человек снова потерялся, кажется, что он даже не задумывался о том, что делал и в чьих делах замарал руки.

— Наверное, я страшнее одного маленького Фирса?

— Страшнее… — судя по лицу Жабодава, ему стало противно от себя самого, после этого разговора, кажется, он начал вспоминать обо всех тех действиях в пользу таких, как Романо и от этого начал бледнеть.