Читаем Разоритель Планет полностью

— Мы находимся в офисе МилитариКорп, — начал говорить Винсент Ли, который имел черные волосы, зачесанные назад, а также явно имплантированный правый глаз, который практически не выделялся на фоне другого глаза, в нем были и симуляции сосудов, и зрачок в зависимости от нужного режима зрения расширялся или сокращался, но говорило об импланте его небольшое отхождение по скорости от основного глаза, имплант менял направление зрения быстрее. — Вы же, господин Дорн, оказались здесь для того, чтобы продать Ваши акции МилитариКорп господину Блюхарту, ибо Вы уже устали работать с заводами и не справляетесь с этой работой.

Голос Ли был будто бы убаюкивающим, он был спокойным и певучим, он не говорил, он почти пел некое подобие колыбельной. От этого старик заулыбался, начал более спокойно вращать головой туда-сюда на сухой обвисшей шее. На самом деле, этот старичок выглядел как скелет, обтянутый кожей, а питался только различными растворами из питательных веществ. Вероятно, на его нынешнее состояние повлияло то, что госбезопасность редко оставляет своих бывших агентов без внимания, вполне возможно, что Дорн был чем-то отравлен, из-за чего так быстро и состарился. Буквально за десять лет он превратился в то, чем является теперь, хотя десять лет назад был вполне себе боевым мужчиной, который довольно эффективно участвовал в самых различных делах МилитариКорп.

— Хорошо. Да… Мне надоело пользоваться всеми этими… Не пользоваться… Управлять… Да. Я был прекрасным управленцем, который теперь достоин того, чтобы отдыхать! — старик вдруг оживился, а во взгляде его читалось некое легкое безумие, которое, вероятно, было достигнуто за счет этих манипуляций Ли и при помощи яда, который для своих экс-агентов никогда не жалела госбезопасность.

Вся эта ситуация ужасала… Эти люди сознательно вели старика сюда, чтобы после того, как отберут его долю акций, сплавить его в какой-нибудь дом престарелых. Хотя… Может, это и правильно? Мысли об этом буквально роились в голове Баукуса, наверное, было удобно иметь при себе такого человека, как Ли. Да, это командир-неудачник, но то, насколько теперь он полезен в быту — это нечто необычное. Ли буквально был способен на все, что касалось того, чтобы обмануть кого-то. Он буквально гипнотизировал всей своей сущностью приятного человека средних лет, от которого всегда пахнет дорогими духами, чей костюм всегда выглажен, чьи туфли начищены, а голос всегда певуч и приятен.

Старика завезли в конференц-зал.

— Баукус, Шиллинг, отец и сын Исмаловы могут остаться в коридоре. Чуть позже мы пригласим вас в зал, — проговорил Блюхарт, смотря на директоров и генерала, после чего вошел внутрь, закрыв за собой дверь, а змей остался снаружи.

— Грязные делишки жалких людишек, — ухмыльнулся он, глядя на оставшихся снаружи людей. — Вы, вероятно, не очень поддерживаете этот акт?

— Конечно, — проговорил Исмаилов Младший.

Как и отец, он был высок, у него был такой же орлиный нос, короткие волосы, короткая черная бородка, чем-то он напоминал отца лет в тридцать, когда Баукус впервые видел Исмаилова старшего и впервые вошел в крупный бизнес. На лице, откуда ни возьмись, возникла улыбка, и Максимилиан протянул руку сначала Саламбеку, а затем и его сыну.

— Максимилиан Баукус, — улыбнулся человек, смотря на точную копию молодого Саламбека.

— Ахмет Исмаилов, — мужчина тоже улыбнулся.

— Ахмет — старший из моих сыновей, он почти твой ровесник, — улыбнулся Исмаилов Старший, смотря на Баукуса.

— И на сколько лет младше? — спросил Баукус, доброжелательно глядя на Саламбека.

— Тебе, вроде как, тридцать шесть, а Ахмет на два года младше.

— Тридцать семь, — поправил Максимилиан, шуточно подняв палец вверх.

— Ну, значит на три, — улыбнулся уже Ахмет, а генерал был мрачен, как и раньше, он смотрел себе под ноги, лишь слабо улыбаясь.

— Что с Вами, генерал Шиллинг? — спросил Саламбек, глядя на человека.

— Что-что… Защита у нас, конечно, хорошая, но если Романо выкинет какие-то грязные штучки, а он их выкинет — хрен нам, а не победа, — проговорил спокойно генерал, продолжая перебирать пальцами, сжатыми в кулаки.

— Что генерал Шиллинг имеет в виду? — спросил Ахмет, посмотрев на отца, тот не сильно посвящал детей в дела компании, но теперь он был загнан в угол, и требовалось рассказать сыну правду.