Майкл Кук, 14 мая 2010 года, веб-журнал BioEdge

Как часто это происходит в Бельгии и Нидерландах? Блогер Уэсли Смит, занимающийся вопросами биологической этики, привлёк наше внимание к докладу, изложенному на конференции бельгийских хирургов. В докладе речь идёт об изъятии донорских органов после акта эвтаназии. На Всемирном конгрессе хирургов-трансплантологов 2006 года на заседании экономической секции врачи из Антверпенской университетской клиники сообщили, что убили сорокашестилетнюю женщину, давшую согласие на эвтаназию, и забрали у неё печень, почки и кое-какие другие органы.

В докладе, датированном 2008 годом, врачи рассказывали о том, что между 2005 и 2007 годом эвтаназии подверглись три пациента...

В статье отмечается, что специалисты были настроены весьма оптимистично по поводу дальнейших перспектив развития трансплантационной хирургии в странах, где эвтаназия разрешена законом...

Самое любопытное — данные факты прошли почти незамеченными для широкой публики, несмотря на то, что бельгийские врачи опубликовали отчёт о своих достижениях в ведущем мировом журнале по вопросам трансплантационной хирургии. См. Transplantation, 15 июля 2006; Transplantation, 27 июля 2008.

Полностью статью можно прочесть здесь:

http://www.bioedge.org/index.php/bioethics/bioethics_article/8991/

21 • Лев

Хлопатель, который не хлопает — явление чрезвычайно редкое, потому что к тому моменту, когда человек решает превратить собственную кровь во взрывчатку, душа его уже уходит за ту черту, откуда нет возврата.

Но Левий Иедедия Калдер сохранил в себе искру света. Её оказалось достаточно, чтобы полностью изменить его взгляды.

Хлопатель, который не стал хлопать.

Вот почему он сделался знаменитостью. Его лицо стало известно всей нации и за её пределами. ПОЧЕМУ, ЛЕВ, ПОЧЕМУ? — кричали заголовки на журнальных разворотах. Мир, жадный до всяческой грязи и копания в личных трагедиях, смаковал историю его жизни и жаждал ещё и ещё.

— Он всегда был прекрасным сыном, — говорили его родители, и эти слова цитировались повсюду. — Мы ничего не понимаем.

Видя слёзы, которые проливали на многочисленных интервью родители Лева, можно было вообразить, что мальчик действительно взорвал себя и погиб. Что ж, отчасти так оно и было, потому что тот Левий Калдер, которого его родители принесли в жертву, больше не существовал.

Прошёл почти год с того момента, как Лева схватили в заготовительном лагере «Весёлый Дровосек». Сейчас, в это дождливое воскресное утро, он сидит в тюремной комнате отдыха. Нет, он не заключённый; он здесь с воспитательной миссией.

Напротив него расположился юнец в оранжевом комбинезоне, руки его вызывающе скрещены на груди. Между ними — руины паззла, оставшиеся от кого-то, кто сидел за этим столом до них; подобных неоконченных проектов в тюремной комнате отдыха — великое множество. Сейчас февраль, и по стенкам развешаны украшения к дню святого Валентина — жалкая попытка придать помещению хоть чуточку праздничный вид, впрочем, больше похожая на издевательство, потому что в колонии сидят только мальчики. Лишь единицы находят любовь в этих стенах.

— Ну что, ты, вроде, должен сказать мне что-то эдакое умное, — произносит парень в оранжевом комбинезоне — нагловатый, весь в татуировках и весьма дурно пахнущий. — Слушай, да ты же совсем сопляк. Сколько тебе? Лет двенадцать, не больше?

— Вообще-то, мне четырнадцать.

Парень кривит губы в усмешке.