Нэйт Дженкинс, Ассошиэйтед Пресс

14 ноября 2008 года, пятница

ЛИНКОЛЬН, штат Небраска. (АП) Власти штата собрались в пятницу на сессию законодательного собрания, чтобы разобраться с уникальным законом о безопасной гавани[16], непредвиденным последствием которого стало то обстоятельство, что более трёх десятков детей, самому старшему из которых 17 лет, были покинуты своими родителями.

Между тем, во вторник ночью на этой же неделе в одной из больниц Омахи был брошен пятилетний ребёнок. В тот же день, раньше, в другой больнице Омахи были оставлены двое подростков, но один из них, девушка 17-ти лет, сбежала. Властям пока не удалось установить её местонахождение.

К вечеру пятницы стало известно, что под прикрытием закона штата всего было покинуто 34 ребёнка, пятеро из них — из других штатов.

Небраска стала последним штатом, принявшим закон о «безопасной гавани», гарантирующий нежеланным детям государственную опеку. Но в отличие от других штатов в Небраске возрастной ценз для брошенных детей не установлен.

Некоторые обозреватели подчёркивают, что, таким образом, закон может быть применим в отношении детей до 18-ти лет.

Статью полностью можно прочитать здесь: http://articles.nydailynews.com/2008-11-14/news/17910664_1_safe-haven-law-omaha-hospital-unique-safe-haven-la

4 • Родители

Отец и мать вместе открывают дверь. Оба уже собрались ложиться спать и одеты соответственно. При виде посетителей на их лицах появляется беспокойство. Хотя к этому событию они внутренне готовы, оно всё равно застаёт их врасплох.

В дверях стоит юнокоп, рядом с ним трое помощников в штатском. Старший юнокоп молод. Да они все очень молоды! Мода, наверно, такая в наши дни — набирать полицейских из молодых да ранних?

— Мы прибыли за объектом расплетения №53-990-24. Ной Фалковски.

Родители встревоженно переглядываются.

— Но вы должны были прийти завтра, — говорит мать.

— Распорядок изменился, — объясняет старший коп. — По контракту у нас есть право изменить дату изъятия. Мы просим предоставить нам объект.

Отец делает шаг вперёд и читает имя офицера на его форме.

— Видите ли, офицер Маллард, — громко шепчет он, — мы пока ещё не готовы отдать вам нашего сына. Как сказала моя жена — мы ожидали вас не раньше завтрашнего дня. Приходите завтра!

Но Э. Роберт Маллард не из тех, кому можно дать от ворот поворот. Он нагло впирается в дом, его свита — за ним.

— О Господи! — восклицает отец. — Проявите же хоть какую-то порядочность!

Маллард грубо гогочет:

— Порядочность? Что вам-то известно о порядочности? — Он окидывает взглядом коридор, куда выходят двери спален. — Ной Фалковски! — громко произносит он. — А ну давай на выход!

В коридор выглядывает пятнадцатилетний мальчик, видит, кто пришёл по его душу, и захлопывает дверь. Маллард подаёт знак своему самому здоровенному помощнику:

— Вытащи его сюда!

— Нет проблем.

— Останови его, Уолтер! — просит женщина своего мужа.

Уолтер, оказавшись между двух огней, воинственно поворачивается к Малларду:

— Я хочу поговорить с вашим начальником! Я требую!

Маллард достаёт пистолет.

— Вы не в том положении, чтобы чего-либо требовать.

Это, конечно, лишь транк-пистолет, но вспомнив о юнокопе, застреленном из собственного оружия, Уолтер с женой решают не рисковать.

— Садитесь! — рявкает Маллард, кивая в сторону столовой. Супруги медлят. — Я сказал — сесть!

Двое из команды Малларда заталкивают родителей в столовую и усаживают на стулья. Отец, человек рассудительный, полагает, что имеет дело с другим рассудительным молодым профессионалом, таким же, как и он сам, значит, обращаться с ним надо соответственно.