В следующую пятницу, тоже после проверки на детекторе лжи, под залог в размере семидесяти пяти тысяч долларов выпустили и Бобби Новатни. Ждать суда он отправился в дом матери.

Мэри Новатни крайне опечалили перемены, которые произошли с ее сыном. В прошлом он был человеком крайне открытым, постоянно шутил, теперь же замкнулся в себе. Помрачнел. Перестал улыбаться. С ужасом рассказывал про тюремные мытарства. Признался братьям, что его мучают кошмары про казнь. За три с половиной недели, проведенные в заключении, Бобби успел окончательно увериться, что детективы сфабрикуют против него дело и отправят на электрический стул.

Итак, его с Дено выпустили под залог, но обвинения в убийстве с них обоих так и не сняли. Из всех троих только Клаудия оставалась ждать суда в тюрьме. Бобби сказал родне, что не знает, простить ли ее из-за болезни или пожелать мучительной смерти на электрическом стуле и отдельного котла в аду.

Глава четвертая

1

После тридцати дней в изоляторе, когда Клаудия не показала ни единого признака агрессии, ей разрешили ежедневно выходить на один час в тюремную комнату отдыха. Других заключенных, которые видели репортажи по телевизору, ее появление крайне не порадовало.

Двадцать четвертого апреля Клаудия вошла в комнату отдыха. Остальные женщины смотрели мыльную оперу. Она в одиночестве уселась за стол, гадая, когда же придет режиссер и расскажет, какую именно сцену будут снимать в этот день.

Когда надзиратели отвернулись, к Клаудии подошла молодая блондинка.

– Гребаная ты стерва! Чтоб тебе до конца дней гнить в Мэрисвилле или Лиме за то, что убила мою подругу!

Клаудия встрепенулась.

– Что за глупости. Я никого не убивала.

– Не ври, сука! – крикнула темноволосая толстуха. – Ты убила Крисси, вот и получай!

Перепалка привлекла внимание надзирательницы, и та предупредила, что если они не уймутся, то потеряют право на визиты родственников и прочие привилегии. На какое-то время все утихли, но внезапно охрану отозвали из комнаты отдыха, потому что где-то неподалеку загорелась мусорная корзина.

Блондинка вновь принялась осыпать Клаудию угрозами и проклятиями. Та попыталась объясниться:

– Я здесь только потому, что мы снимаем кино про тройное убийство. Со мной будет играть Берт Рейнольдс[8] и Салли Филд[9]. Правда, не знаю, почему я живу в настоящей тюрьме… Меня ведь могли поселить в отеле, и я просто приходила бы на съемки каждый день… Но это моя первая большая роль, поэтому грех жаловаться.

– Вот оно как? Разуй глаза, сука! – рявкнула блондинка. – Здесь все по-настоящему. И я тебе сейчас устрою!

– Тут же повсюду камеры. Зачем камеры, если мы не снимаем фильм?

– Больная ты дрянь, здесь камеры, потому что за нами следят, чтоб не сбежали. А ты тут потому, что ты убийца.

Клаудия вытаращила глаза и принялась всхлипывать.

– Это ты больная… Не понимаю, что за бред ты несешь…

Блондинка оглянулась, нет ли рядом охраны, и заехала кулаком Клаудии в правый глаз. Девушка упала. Остальные накинулись на нее, топча ногами и осыпая проклятиями. Толстуха навалилась сверху, и Клаудия потеряла сознание.

Медсестра с надзирательницей отнесли ее в камеру. Когда Клаудия пришла в себя, то обнаружила, что вся в синяках, а левая лодыжка ужасно болит и сильно распухла.

Она недоумевала: почему создатели фильма позволили статистам избить ее по-настоящему? Явно происходит что-то странное… Клаудия решила сама выяснить, в чем дело.

Передвигаться теперь она могла лишь ползком или прыгая на одной ноге. Если ее вызывали в суд, то выдавали пару костылей, но поскольку их можно было использовать в качестве дубинки, в здании тюрьмы костылями пользоваться запретили.

2

В следующий понедельник, первого мая, «Ситизен джорнал» рассказал о новом убийстве:

Шерифа Дэна Берри из округа Фэрфилд, расположенного к востоку от округа Франклин, накануне вечером вызвали для расследования убийства преподобного Джеральда Филдса, тридцатипятилетнего священника Беренской баптистской церкви.

Филдс подрабатывал воскресным охранником в «Вигваме» – частном парке, занимавшем площадь в сто лесных акров. Парк принадлежал компании «Волф индастриз», под эгидой которой работали также местные службы связи, телеканал, радиостанция и национальный банк Огайо.

По словам шерифа, Филдса застрелили во время очередной смены.

У грузовика, припаркованного возле ремонтного завода, было выбито левое стекло, а на борту виднелись пятна крови, будто жертву в момент выстрела отбросило на машину. Шериф Берри предположил, что потом раненый Филдс, шатаясь, прошел триста метров до бараков, где убийца завершил начатое. На земле нашли восемнадцать гильз от патронов двадцать второго калибра. Девять пуль угодили Филдсу в ноги, грудь и голову. Время смерти – после двенадцати тридцати, при очередном обходе, начало которого было отмечено на часах Филдса.