Читаем Разоблачение полностью

Я попросила Генри подойти к платному телефону в универсаме и позвонить на станцию. Он может говорить с густым вермонтским акцентом, прямо как его дед. Так вот, Генри рассказал историю, как несколько недель назад поздно вечером он ехал по шоссе № 2 и едва не врезался в молодого лося. Он вышел из автомобиля, чтобы посмотреть, – старый пердун всю жизнь прожил в Вермонте и ни разу не видел лося так близко. И тут этот чертов лось заговорил с ним. Когда Генри дошел до этого момента, Спенсер начал смеяться, но старина Генри осадил его: «Нет, сэр, сначала выслушайте меня. Это абсолютно серьезно. Лось раскрыл пасть и заговорил».

«Ну, и что он сказал?» – спросил Спенсер прямо в живом эфире. Мы слушали радио в хижине и покатывались со смеху.

«Он задал мне загадку».

«Какую загадку?» – спросил Спенсер.

«Ты находишься в бетонной комнате без окон и дверей. Только четыре стены. Еще есть большое зеркало и стеклорез. Как ты выберешься наружу?»

В эфире наступила тишина.

«Каков же ответ?» – наконец спросил Спенсер.

«Не могу вам сказать, сэр, – ответил старина Генри. – Но что, если однажды вы встретите этого лося? Разве он не будет разочарован, если вы уже знаете ответ на его загадку?»

Тут Генри повесил трубку. А я приступила к работе над вторым этапом операции «Что Делать Со Спенсером».

Генри закрыл дневник и посмотрел на часы: 22.30. Тесс до сих пор не вернулась домой после поездки в супермаркет три часа назад. Он звонил ей по мобильному телефону, но она не отвечала. Иногда он не понимал, зачем ей вообще нужен телефон, который почти всегда был выключен либо разряжен.

У Генри установлена старая «радионяня», поэтому он мог слышать дыхание дочери, спящей в своей комнате. Приемное устройство было спрятано у него под кроватью. Он понимает, что Эмма уже слишком взрослая для таких вещей и придет в ужас, если узнает, что он подслушивает ее во сне. Но сегодня она вела себя очень странно: осталась в своей комнате и заперла дверь, на которой повесила табличку «не беспокоить». Она вышла оттуда лишь для того, чтобы взять нитку и иголку, наполнить песком старое пластиковое ведерко и зачем-то воспользоваться домашним принтером.

Он забрался в каноэ, налил мерло в кофейную кружку и стал гадать, что происходит с Тесс. Сначала грот. Потом странный телефонный разговор, который он подслушал. А теперь она пропала. Нужно ли беспокоиться по этому поводу? Нормальный муж сейчас бы уже позвонил в полицию. Вино защипало слизистую оболочку за щеками, изжеванную еще днем.

– К черту, – сказал он и вылез из каноэ. Генри положил «радионяню» в карман легкого пиджака и направился к главному дому. Там он взял ключ от студии Тесс, лежащий в вазочке у входа, и вернулся через лужайку в свете прожекторов. Он обогнул маленький пруд с золотыми рыбками. Через потрескивающее приемное устройство в кармане он слышал, как Эмма стонет и ворочается в постели. Бетонные совы таращились на него огромными глазами, дронты как будто насмехались над ним. Прожекторы за его спиной по одному стали гаснуть.

Генри торопливо шел к студии Тесс, на ощупь вставил ключ в замок, открыл дверь и включил свет. Внутри никого не было, но он все же ощутил себя взломщиком. Он больше года не был в ее студии – с тех пор как они последний раз были «вместе». По негласному правилу, это теперь было запретное место для него. Зона, свободная от Генри, ее частный клуб. Он жалел, что не прихватил с собой вино.

На столе он увидел пустой тюбик из-под бордовой краски. И кисть, заляпанную красными пятнами.