Эмма направилась в свою комнату и сложила отобранные вещи на кровати. На первый взгляд это и впрямь было случайным набором рухляди.

– Неплохое начало, чокнутая, – обратилась она к самой себе, уже понимая истину: ей не суждено было стать творческой личностью. Ей не верилось, что она даже могла подумать, будто у нее что-нибудь получится. Она аккуратна и хорошо разбирается в числах, но не более того. Она уже собиралась отправить эту кучу в глубину своего шкафа, когда снова слышит голосок: Не так быстро.

Эмма переложила предметы на кровати, обошла их вокруг, считая до девяти, подвигала вещи туда-сюда и прищурилась так сильно, что едва могла видеть, словно истинное творчество – это слепота. Потом, словно по волшебству, скульптура начала обретать форму.

Она чувствовала, действительно чувствовала это: связь с ее родителями, с Уинни и со всеми скульпторами и художниками, которые были до нее. Она как будто подключилась к центру художественных коммуникаций, и теперь ее вела и вдохновляла некая сила, намного более мощная, чем она. Сила, которая шептала ей на ухо: Достань ножницы. Принеси ведерко песка. Не бойся; я покажу тебе, что делать.

Всю свою жизнь она слышала, что настоящее творчество происходит в состоянии транса, и когда она посмотрела на часы два часа спустя, то наконец поняла, что это значит. Почти завершенная скульптура лежала на кровати, а она сама вся в клее и песке, с исколотыми пальцами из-за многочисленных ошибок в обращении со швейной иглой. Эмма, творческая личность.

– Диссоциативный эпизод, – вслух произнесла она и немного задрожала, когда вытерла песок с пальцев, отряхнула одежду и с изумлением посмотрела на свое творение, ощущая странное покалывание на коже и жужжание в ушах.

Глава 50

Тесс стояла в очереди в супермаркете, косясь на таблоиды и толстые воскресные газеты, когда заметила ирисы в цветочном отделе. Она пришла в магазин за хлебом и чаем, но нагрузила корзинку по наитию: кошачьи лакомства, коробка печенья, бальзамический уксус. На самом деле ей был не нужен хлеб и чай, но она хотела убраться из дома, пока не довела себя до безумия. Весь день она откладывала звонок Клэр и оттягивала свое желание сказать, что она не хочет писать ее портрет. Она отвлекалась то на одно, то на другое: помыла духовку, поработала с тяжелой боксерской грушей, пока костяшки пальцев не разболелись по-настоящему, навела порядок на письменном столе. Каждое дело она начинала с обещания позвонить Клэр, когда закончит. После обеда она заявила Генри и Эмме, что собирается поехать в магазин. Тесс даже спросила Эмму, не хочет ли она присоединиться к ней, но та отказалась.

– Я работаю в своей комнате, – сказала она. – Над художественным проектом.

– Потом мы можем зайти в кафе-мороженое, – сказала Тесс, полагая, что этот маленький подкуп сработает.

– Нет, спасибо, – ответила Эмма. – Мне правда хочется закончить работу. Не могу дождаться, когда вы увидите ее.

Генри взъерошил волосы дочери.

– Мы тоже, милая.

Теперь, когда Тесс направлялась от очереди на кассу с газетными стойками и шоколадками к цветочному отделу, она точно знала, что сделает. Она решила купить два букета ирисов и заехать к Клэр с одним из них, чтобы лично высказать свое мнение. Клэр заслуживает этого. Тесс представила, как привезет другой букет домой и поставит цветы на стол в своей любимой белой вазе, на самом видном месте. Каждый раз, глядя на них, она будет думать о Клэр и о том, как смело она покончила со всем этим, пока положение не стало… непоправимым.

Она несла пластиковую корзинку с зерновым хлебом, чаем «Эрл Грей», печеньем, бальзамическим уксусом, кошачьими лакомствами и двумя букетами в целлофановых обертках к очереди на кассу, ощущая в этом некую завершенность и почти что радость.

Она остановилась на гравийной дорожке и тихо пошла к крыльцу съемного дома с выцветшей серой черепицей, прижимая к груди букет ирисов и гадая о том, было ли это хорошей идеей. Потом она помедлила у входной двери и подумала, не стоит ли положить цветы и убежать.

Да что с тобой такое?

Ее ладони вспотели, пальцы скользили по прозрачной целлофановой упаковке букета.

Что ты здесь делаешь? Что ты здесь делаешь на самом деле?

Но тут, прежде чем она успела постучать или обдумать свой следующий шаг, Клэр застала ее врасплох, когда с улыбкой распахнула дверь.

– Я надеялась, что вы придете, – сказала она.

– Я… – замямлила Тесс. Сосредоточься. Скажи, что должна сказать, и убирайся отсюда. – Я должна вам кое-что сказать.

На Клэр было легкое муслиновое платье без рукавов. Ее руки были с бронзовым загаром.

– Что ж, тогда заходите. Эти цветы для меня?

Тесс кивнула и последовала за Клэр, потом протянула букет ирисов.

Они получили свое название в честь Ириды, посланницы богов, которая, как сказано в некоторых преданиях, пользовалась радугой для передачи сообщений между небом и землей. Тесс открыла рот, чтобы сказать Клэр об этом, но остановилась.