Эмма закрыла рот и нос ладонями, чтобы защититься от запаха, который становился сильнее с каждой секундой. Она снова услышала булькающий звук, как будто кто-то втягивал воздух через мокрую соломинку. Но за ним есть слова: панические, напряженные, кричащие голоса громоздятся друг на друга. Кажется, она услышала среди них имя своего отца и что-то насчет камней.

Ни один камень не останется не перевернутым.

Камни и палки ломают ваши кости.

Эмма выставила руку и потянулась к дверной ручке. Наконец она нашла ее и постаралась открыть дверь, чтобы вывалиться из автомобиля. Но тут она услышала, как ее отец открыл дверь со стороны водителя, сел за руль и завел двигатель.

Влажное хлюпанье сразу же прекратилось. Запах исчез, и она отпустила дверную ручку.

Они ехали долго. Сворачивали, подскакивали и раскачивались, как будто плыли на лодке, а не ехали в автомобиле. Эмма чувствовала сигаретный дым. Она даже не знала, что ее отец когда-то курил. Странно. Возможно, это не он. Может быть, кто-то украл его автомобиль и похитил ее.

Эмма подумала о лице на дне бассейна.

Это был ее секрет.

Ее затекшие ноги кололо словно иголками и булавками. Она начала чесаться.

– Не шевелись, – прошептала Дэннер. – Оставайся на месте и не издавай ни звука.

Ее тон был такой серьезный, что у Эммы в горле встал комок.

Все твое – мое.

В кино люди иногда выпрыгивают из едущих автомобилей. Здесь важно скататься в клубок. Эмма подумала, что, наверное, могла бы сделать это. Но где она окажется? И как она вернется домой, если сломает руку или ногу? А если она приземлится на какую-нибудь гадость вроде собачьей кучи или в груду протухшей капусты?

Теперь «Блейзер» стал взбираться по крутому склону, неровному и ухабистому. Эмма чувствовала себя так, словно катается на карусели: сосущая пустота в животе, подъемы и спады. Потом все вдруг закончилось. Автомобиль остановился, и ее отец (или какой-то водитель) вышел из машины.

Он что-то крикнул. Он назвал имя, похожее на медвежонка Винни-Пуха, но без «пуха».

Женщина ответила ему.

«Какая еще Винни?» – подумала Эмма.

Эмма откинула покрывало, села и стала смотреть через ветровое стекло. Фары «Блейзера» были включены и освещали старую хижину перед ними. Уинни стояла на крыльце и по-прежнему была одета в одежду ее матери. Эмма не могла разобрать слов, но ее отец выглядел робким и встревоженным. Его руки были глубоко засунуты в карманы, и он шаркал ногой по ковру из сосновых иголок на сухой земле.

И там, слева от ее отца, стояла фигура, которую Эмма узнала сразу же. Вот он – реальный и в натуральную величину, как она всегда представляла. Как она всегда хотела. Но если это ее желание сбылось, то не значит ли, что другие тоже сбудутся?

– Фрэнсис! – закричала Эмма, распахивая дверь автомобиля и устремляясь к нему. – Фрэнсис! Девять! Девять! Девять!

Глава 38

Тесс услышала, как уезжает Генри, и вышла из дома во двор в пижаме и купальном халате. Она не могла представить, что Генри завел себе любовницу. Он был просто не из тех, кто создан для тайных ночных свиданий.

Она открыла дверь, ведущую в мастерскую Генри, и включила крошечный, недавно купленный светодиодный фонарик. Неизвестно, как долго он будет отсутствовать. Возможно, он поехал в круглосуточный супермаркет за покупками; возможно, ему приспичило снова поплавать при луне. Ха! Так или иначе, у нее оставалось немного времени.

Тесс направилась по бетонному полу к огромному долбленому каноэ, которое дремало в темноте как гигантское бледное чудище. Ускорив шаг, она пошла к коробке с инструментами.

После того как Тесс нарисовала цветок с лицом Сьюзи, она заполняла лист за листом образами воспоминаний о том лете вместе с Разоблачителями. Она нарисовала деревянного лося, Уинни с ее ружьем, бородатого Генри с мечтательным выражением лица и несколько эскизов со Сьюзи.

Но как бы она ни трудилась над лицом Сьюзи, все время казалось, что чего-то не хватает. Жестко выставленной челюсти. Кривоватых зубов. Маленького, острого носа. Неистовых глаз янтарного оттенка.

Потом она вспомнила про фотографии, спрятанные в студии Генри; наверное, они помогут. Она позаимствует их на несколько дней. Он даже не заметит их отсутствия.

Тесс открыла коробку, и ржавые петли тревожно скрипнули. Убрав верхний поднос с инструментами, она достала фотографии. Сьюзи, Уинни, Генри и более молодая, округлая и уверенная копия ее самой, – все они улыбались ей. Вот и лось. Генри и Сьюзи занимаются клоунадой на пляже. Эти фотографии нужны были Тесс, чтобы вдохнуть в ее наброски новую жизнь, наполненную подробностями. Она посмотрела на снимок Уинни с ружьем у плеча, пальцем на спусковом крючке и прикрытым левым глазом, пока правый глаз нацеливается на мишень вдоль ствола.

– Я знаю, что ты сделала с презервативами, – сказала Тесс. Они были одни перед хижиной. Сьюзи и Генри баловались пивом и сигаретами, а Уинни чистила ружье.

– И что же я сделала?