Читаем Разящий меч полностью

— Я был там, а ты — нет, кар-карт Тайянг, — ответил Тамука. — Я своими глазами видел то, о чем ты только слышал рассказы. Я же не понаслышке знаю то, что тебе не привидится и в самых страшных кошмарах. Я видел скот, который сражался так же организованно, как и мы. Я видел скот, который шел в битву, ненавидя нас, понимая, что умрет, но желая при этом забрать с собой хоть одного из нас. Я помню время, когда один из нас приходил в их город и тысячи подчинялись ему, покорно подставляя горло под нож. А сейчас на севере они ждут нас со своими ружьями, пушками, кораблями и мечами, — да они готовы сражаться голыми руками. Даже если мы убьем десятерых за одного из нас, мы все равно проиграем. Потому что если эта эпидемия ненависти распространится на восток и юг, вплоть до владений бантагов, вы увидите поля, заваленные трупами наших воинов. А вскоре миллионы врагов растекутся по всему миру. И наш мир будет принадлежать скоту. Вы говорите, нет чести в битве со скотом. Прислушайтесь к моим словам. И ты, Тайянг, и все вы. Не важно, с честью или без нее, но вы умрете от их пуль, и они будут торжествовать победу, зарывая в землю ваши останки. Они будут смеяться, уничтожая нас до тех пор, пока все наши племена не исчезнут с лица земли.

Тайянг поерзал на месте, откинулся назад, но не смог найти нужных слов, чтобы возразить наглецу. К тому же он видел лица картов, вождей его племен, которые сидели молча и внимательно слушали Тамуку.

— Сражаться с этим новым скотом — все равно что сражаться с Уграслой, огромным змеем из лесов. Вы хватаете его и думаете, что справились, но враг выскальзывает из рук и вновь обвивается вокруг вас. Мы делаем оружие — такое же, как у скота. Вернее, у нас есть скот, который изготавливает его для нас. Но это занимает много времени — почти год. А янки тратят на это в десять раз меньше времени, и оружие у них гораздо лучше. Мы делаем оружие, стреляющее свинцом и пламенем. Оно убивает на расстоянии пятидесяти шагов — вы видели его перед нашей встречей. Их ружья стреляют на двести шагов только потому, что они изменили форму пули и сделали нарезы внутри ствола. Мы должны научиться делать такое оружие сами, своими руками.

— И ты считаешь, что дух «ка» — это не воинская доблесть, а труд? — Тайянг фыркнул. — Может, дух внутри тебя, который ты называешь «ту», и готов к унизительной работе, но настоящий воин не станет пачкать руки рабским занятием!

Все присутствующие, за исключением Музты, закивали, соглашаясь с Тайянгом.

— Мы должны освободиться от скота, если хотим выжить и обрести утерянную свободу, — решительно сказал Тамука.

— Стать рабами, копаться в горах, добывая железо, проливать пот в кузницах — это не свобода, это жизнь скота, — тихо произнес Джубади, хотя было видно, насколько встревожило его сказанное Тамукой.

Тамука замолк, словно подыскивая нужные слова.

— Мы живем не изменяясь, они же готовы к переменам.

— А ты хочешь, чтобы мы изменились. — Среди полной тишины голос Музты прозвучал особенно громко.

Тамука кивнул:

— Для того чтобы существовать всегда, мы должны изменить нашу жизнь, отбросить старое ради нового, день вчерашний ради сегодняшнего.

— Навсегда? — спросил Музта.

— По крайней мере на ближайшее время, пока не восстановится порядок. Но и тогда мир не станет прежним.

— Почему же? — спросил Тайянг. — Я пока что не вижу никаких причин, чтобы изменяться. Какое мне до всего этого дело?

— Когда я в первый раз услышал о неудаче тугар, я смеялся, — сказал Джубади. — Теперь мой смех смолк.

Вожди кланов из орды бантагов смотрели на своего правителя, ожидая его реакции.

— Ну и что ты хочешь этим сказать? — спросил Тайянг. — Ты, голос кар-карта мерков?

— Надо уничтожить их всех, — холодно ответил Тамука.

— Убить скот? — в ужасе воскликнул Тайянг. — Ты сошел с ума! Они готовят пищу, они делают все, что нам нужно. Они шьют одежду, мастерят доспехи, куют мечи, изготавливают стрелы и гнут луки. Они выращивают хлеб и домашний скот, который мы едим, и сами они — та благородная пища, которая наполняет наши желудки. Если послушать тебя, то что мы будем есть? Траву, как лошади?

— Если их не перебить, то через двадцать лет, когда мы снова вернемся сюда, они заставят нас питаться травой.

Музта сидел молча. До этого момента он думал, что проблему янки можно решить. В конце концов, даже если это займет двадцать лет, орда вернется и отомстит за нынешнее поражение.

Но с чем они столкнутся через двадцать лет? Сейчас Тамука нарисовал перед ними картину так ярко, как это делал когда-то Кубата. Он видел машину янки, которая движется, выдыхая дым. Раньше он думал об этом как о чем-то любопытном, но не заслуживающем внимания, но сейчас он внезапно понял, что с такой машиной янки за один день покроют расстояние, какое орда на лошадях преодолевает за неделю.

— Эта машина янки, которая ходит по земле… — начал Музта.

— Они называют ее «поезд», — отозвался Тамука.