Читаем Разгром Деникина полностью

«Развал так называемого тыла — понятие, обнимающее, в сущности, народ, общество, все не воюющее население, — становился поистине грозным… Классовый эгоизм процветал пышно повсюду. Он одинаково владел и хозяином, и работником, и крестьянином, и помещиком, и пролетарием, и буржуем. Все требовали защиты своих прав и интересов. Особенно странной была эта черта в отношениях большинства буржуазии к той власти, которая восстанавливала буржуазный строй и собственность. Материальная помощь армии и правительству со стороны имущих классов выражалась ничтожными в полном смысле слова цифрами… Чувство долга в отношении отправления государственных повинностей проявлялось слабо. В частности, дезертирство приняло широкое, повальное распространение. Если много было “зеленых” в плавнях Кубани, то не меньше “зеленых” в пиджаках и френчах наполняло улицы, собрания, кабаки городов и даже правительственные учреждения. Борьба с ними не имела никакого успеха»[145].

В приведенной цитате выступают полная беспомощность и растерянность деникинщины как государственной власти. Те самые «здравомыслящие государственные круги», на которые она опиралась, оказывались дезертирами. В этом Деникин полностью расписывается, указывая на следующее: «Не только в “народе”, но и в “обществе” находили легкий сбыт расхищаемые запасы обмундирования Новороссийской базы и армейских складов. Спекуляция достигла размеров необычайных, захватывая в свой порочный круг людей самых разнообразных кругов, партий и профессий: кооператора, социал-демократа, офицера, даму общества, художника и лидера политической организации… Казнокрадство, хищения, взяточничество стали явлениями обычными.

Традиции беззакония пронизывали народную жизнь, вызывая появление множества авантюристов, самозванцев — крупных и мелких… В городах шел разврат, разгул; пьянство и кутежи, в которые очертя голову бросалось офицерство, приезжавшее с фронта».

Трудно поверить, что все это вышло из-под пера главы этой государственной организации, идейного вдохновителя «святош и великого дела — спасения России».

Белый фронт

В середине октября против армий Южного фронта красных (вместе с 12-й армией, вошедшей вновь в состав фронта 16 октября) белые располагали следующими силами (схема 9).

Схема 9. Положение фронта к середине октября 1919 г.

Наличие 32 тысяч поляков против нашего правого фланга Деникин, как мы уже видели, не имел никаких оснований отнести к своему активу; с петлюровцами он сам вел борьбу. Таким образом, правильным будет считать левым флангом Деникина участок от Киева до Бахмача, где располагалась группа войск Киевской области численностью около 9000 бойцов (генерал Драгомиров).

Далее на восток линия фронта шла через Орел — Елец до Воронежа, где располагалась Добровольческая армия (генерал Май-Маевский) численностью около 21 000 штыков и 17 000 сабель[146], считая и часть Донской армии.

У Воронежа располагался слабый по численности и моральной стойкости корпус Мамонтова (вернее, его остатки), и сюда же был выделен корпус Шкуро (без Терской дивизии, отправленной на внутренний фронт для борьбы с Махно).

Восточнее Воронежа, уже перед армиями Юго-Восточного фронта, располагалась Донская армия в составе 50 000 бойцов, как ее определял Деникин, а восточнее ее Кавказская армия (генерала Врангеля) в составе 14 500 бойцов.

По нашим разведывательным данным, общие силы белых в октябре 1919 г. определялись следующими цифрами:

Кроме того, бронепоездов 38, бронемашин 14, танков 22 и самолетов 14.