Пока Гай и Гарриет пробирались через кордон, на площадь стали съезжаться грузовики с солдатами. У гостиницы остановился выкрашенный голубой краской танк. По всем углам расставили пулеметы. Рядом с их подъездом стоял военный грузовик с репродуктором, откуда доносилось требование не просто покинуть улицы, но также опустить ставни и освободить балконы. Каждый, кто выйдет на улицу после половины шестого, рискует угодить под арест.

Вернувшись домой через четверть часа после выхода, они с радостью увидели, что за это время к ним успел прийти Дэвид. Он наблюдал за происходящим с балкона.

– Что происходит? – спросила Гарриет.

– Переворот, я полагаю, – ответил Дэвид. – Дело рук генерала. Короля он обезвредил, но Лупеску и Урдэриану по-прежнему во дворце: надеются выиграть время. На самом деле знающие люди только посмеялись над этим декретом. Король просто выждет, пока ему не представится случай вернуть власть. Отсюда и нападение на дворец. Сделано на скорую руку, но может сработать.

– Так это революция?

– Что-то вроде того. Если мы спрячемся на балконе, то увидим всё своими глазами.

С площади не доносилось ни звука. Всякое движение прекратилось. Стемнело, но ничего так и не произошло. Мужчины выглядывали сквозь балюстраду, тогда как Гарриет прислонилась к косяку балконной двери. Внизу не было ни единого признака жизни. Полицейские и военные прятались в тенях. Каменный всадник в одиночестве восседал на своей гигантской лошади. Вокруг него в темноте блистали огни.

У тишины не было никаких призвуков. Она была абсолютной, словно в сельской местности.

Наконец у Гарриет затекло всё тело, она соскучилась и ушла на кухню. Слуги собрались на крыше в ожидании чего-нибудь интересного. Гарриет сделала бутерброды и отнесла их на балкон. Усевшись на пол, они устроили себе пикник. Вернувшись на свое место, Гарриет сказала:

– Я слышу чье-то пение.

Звуки пения были не более чем легкой пульсацией в воздухе. Пока они прислушивались, появился Якимов. Пение стало громче. До них донеслись звуки марша: из центра города шли колонны. Пение резко прекратилось, словно по чьему-то приказу. Раздались крики. Они становились всё громче. На площади отдали какой-то приказ. Тени вдруг ожили.

– Теперь-то мы что-нибудь увидим, – сказал Дэвид.

Из тьмы выбежали солдаты с ружьями наперевес. Они стали выстраиваться у выездов на Каля-Викторией и бульвар Елизаветы.

Шум нарастал, словно бурный поток, и вскоре в нем стали различимы угрозы в адрес короля, Лупеску и Урдэриану. Королю грозили смертью.

Марширующие колонны были уже совсем близко. На площади прозвучал другой приказ. Солдаты, стоявшие у бульвара Елизаветы, подняли ружья. Марширующие не остановились. Раздалась очередная команда. Солдаты выстрелили в воздух. Шум мгновенно стих. На мгновение настала тишина, после чего протестующие стали сдавать назад, но в знак протеста запели еще громче. Они пели «Capitanul».

Солдаты оставались на местах, но новых приказов не последовало. «Capitanul» вновь стал лишь пульсацией в воздухе, а потом окончательно затих вдали.

Гай и Дэвид поднялись на ноги.

– Давайте выпьем, – сказал Гай.

– Что же, революция не удалась? – спросила Гарриет.

– Этого хватит, – ответил Дэвид. – Теперь Антонеску сможет сказать: вы в смертельной опасности, я не могу вас защитить, уезжайте.

Гай разлил țuică, и Дэвид поднял бокал:

– Простимся же с королем. Уже к утру его здесь не будет.

Впоследствии прошел слух, что тем вечером Кароль написал на вечернем меню: «Auf Wiedersehen»[56]. Он знал, что должен уйти, но был уверен, что его страна в конце концов призовет своего остроумного правителя обратно.

16

На следующее утро Гарриет, еще лежа в постели, услышала ликование на площади. Город торжествовал.

Пока они завтракали, Деспина сновала по квартире, принося услышанные от других слуг истории. Она сообщила, что король до четырех часов утра отказывался подписать приказ об отречении и поставил свою подпись только после скандала по поводу полагающейся ему пенсии. После этого его тут же отвезли в Констанцу на немецком дипломатическом автомобиле и посадили на его же яхту. Лупеску и Урдэриану уехали вместе с ним, но дворец не опустел: теперь там обитал новый король, Михай, молодой, красивый и добрый. Михай будет править справедливо, как английский король.

Тем временем на площадь стекались толпы людей. Среди них было много крестьян, специально приехавших в столицу: мужчины в белых фризовых костюмах, женщины, яркие, словно тропические птицы, в праздничных платьях. Было очевидно, что работать сегодня никто не будет.

– Ты же не пойдешь в университет? – спросила Гарриет, но Гай счел, что ему всё же нужно там появиться, и ушел как обычно.

Сидя за обеденным столом, Гарриет услышала, как на площади запели песню про капитана. Она выбежала на балкон с чашкой кофе и увидела, как вокруг церкви маршируют люди в зеленом. Они прошли прямиком через толпу к дворцу, и караульные, которые накануне ночью отпугивали их выстрелами, взмахнули руками в фашистском приветствии.