Читаем Разговор с варваром полностью

А так я себе позволял и гулять, и пить, и женщин иметь. То есть все это я не воспринимал как преступление против Бога. Потому что все же в Чечне, хоть мы и были религиозными, религия сильно зажата была, никто не ссылался на Коран. Я и не знал, как человек должен себя вести. Все, что я делал, мне казалось какими-то шалостями перед Богом, я был уверен, что за эти шалости буду прощен. Главное — я Его люблю, я верю, я молюсь. А остальное все казалось незначительным. Это только потом осознание пришло.

[ПХ] Вы окончательно посвятили себя Богу в 1995 году, когда были ранены?

[Х-АН] Вы знаете, у меня очень много оснований, о которых я не хочу сегодня говорить, но Бог действительно выводит человека на прямой путь.

Кстати, я и тогда думал, в молодые годы, что лет в сорок брошу плохое и только на чистое перейду — как Бог каждый шаг приказывает. Ну я не скажу, что именно так и получилось. В сорок лет я не все сразу бросил. Но здесь как раз получилось, что в сорок лет меня ранили и я костыль взял, а говорят, что мусульманин должен брать в сорок лет костыль, чтоб думать о смерти.

Как создавалась чеченская мафия

[ПХ] Расскажите о чеченской общине, о чеченской мафии.

[Х-АН] Ну ее назвали мафией. Но та организация, о которой я вам рассказывал, это она и есть. А дальше там, естественно, ты всех не проконтролируешь, кто чем занимался.

[ПХ] Я слышал, что чеченскую мафию создал Николай (Хоза) Сулейманов — тот, что Южный порт в Москве держал и которого потом застрелили.

[Х-АН] Хоза. Да.