Читаем Разговор с варваром полностью

[ПХ] В результате вы хотели, чтобы этот начальник не только подчинился, но и что-то вашей группе отстегивал?

[Х-АН] Или отстегивал, или кого-то там освободил, или кого-то на работу поставил. Ну тысяча разных вопросов. Надо было выживать. Потому что когда вернулись чеченцы из ссылки, им было очень трудно жить.

Только не надо идеализировать историю. В депортации и даже по возвращении из ссылки, в 1950-е и 1960-е годы, чеченцы действительно испытывали огромные трудности. Но позднее речь шла уже не о выживании чеченцев, а о выживании русского населения Чечни. Освободительная борьба превратилась в бандитский разгул. То же происходило в Косово, когда мусульмане вытесняли сербов с их потомственных земель, — примитивная этническая чистка, сопровождающаяся самым обычным бандитизмом.

Так и началось гонение на русских. В Чечне, еще до военных действий, которые развернулись в 1994 году, шла кровавая война против мирного населения — русского — так называемая принудительная чеченизация. В 1980-е годы в Чечне проживало более 400 000 русских, больше всего в Грозном — городе, который был русскими основан еще в XIX веке, В начале 90-х, когда Чечня находилась под Дудаевым, русских целенаправленно истребляли: мужчин убивали, женщин насиловали, стариков выдворяли. К 1994 году усилиями чеченских бандитов от полумиллионного русского населения почти никого уже не осталось — или погибли, или бежали, или пропали без вести.

Сегодня вытеснение русских идет не только на Кавказе, но и в Казахстане, и в Крыму, и в Татарстане, и даже в сердце Руси, в Москве: путь успешно проторен.

[ПХ] В тот период, в 1970-е, не было такого ощущения, что в ваш комитет проникли сотрудники КГБ, что они действуют среди вас, направляют работу?

[Х-АН] Это невозможно. Вообще в чеченскую среду войти очень сложно. Можно быть все время вместе, но войти в среду — это очень трудно. Здесь, кроме родственных, родовых тонкостей, есть увязки, которые никогда не будут прослеживаться другим человеком, который не имеет этого мышления.

Дело в том, что для меня в 1987 году национальность «чеченец» ничего не означала. Я не знал, кто это такие: черкесы, чечены, Они для меня все были грузины, раз жили на юге и были черными. Когда мы впервые открыли чеченскую линию в МУРе, мы специально ездили в библиотеку Ленина выяснить, кто такие чеченцы, что у них за тейповые и родовые отношения. У меня теперь составлена полностью тейпо-родовая схема Чечни, от начала до конца. Но тогда мы даже не знали, какие существовали разногласия между тейпами. Не подозревали, что есть горные чеченцы и есть равнинные чеченцы, которые на самом деле полуказаки или полурусские, и они всю жизнь враждуют.