Сегодня я, как всегда, сходил на работу и стал возвращаться домой после полудня. На меня, как обычно, стали обращать внимание. Хоть я и носил людскую одежду, внешность-то осталась прежней! Среди людей я не встретил тех, кто был бы хоть отдалённо похож на меня, поэтому их интерес был вполне понятен.

Особенно я был интересен девушкам.

Не было и дня, чтобы представительница смертных не подошла ко мне, дабы познакомиться. Карие, зелёные, голубые, серые глаза… но не одни глаза не могли сравниться с голубизной радужек Лунолики.

Я просил прощения и уходил, оставляя девушек в недоумении. После же слышал за спиной их тихое “наверное, у него есть девушка”.

Да, есть! Хоть и далеко, но она есть! И я никогда и ни за что не обращу своё внимание на другую. Эта любовь на всю жизнь и лучше я буду страдать в одиночестве, нежели позволю себе хоть мысль о том, чтобы связать свою жизнь с другой!

И я страдал… каждую ночь, поднимаясь на крышу.

— Может, тебе перестать ночами смотреть на Луну? — вопросил Виктор, когда я в очередной раз собрался уходить. — Ты так состаришься раньше времени, сынок.

Я вздрогнул. Меня не страшила скорая старость, меня страшило то, что я могу больше не увидеть свою возлюбленную, а потому…

— Прости, Виктор, — проговорил я, не смотря на него. — Но я не могу пропустить ни одной ночи, вдруг именно сегодня я смогу разглядеть в лунном свете её силуэт.

— Это будет зваться галлюцинацией, — покачал головой человек, хмуро глядя на меня.

Я же слегка улыбнулся. Конечно, я не рассказал Виктору, что моя любимая есть часть Луны и увидеть её в лунном свете вполне реально.

Я надеялся на это больше всего на свете.

Человеческая жизнь давалась мне трудно. Моя выносливость постепенно истощилась — благодаря бессонным ночам и утренней работе — и я стал всё чаще чувствовать усталость.

По возвращении домой я тут же заваливался в постель и спал до самого вечера, после чего, поужинав, поднимался на крышу.

И так каждый день.

Просто удивительно, что Виктор до сих пор меня не выгнал. Может, потому что привык? Я тоже привык к нему. Виктор стал членом моей семьи, и я вскоре осознал, что если бы тогда не встретил его, моя жизнь была бы намного хуже.

Великое счастье, когда есть крыша над головой, но я променял бы её, согласился бы стать бездомным и скитаться по улицам, лишь бы хоть краем глаза увидеть Лунолику.

Но моё желание было несбыточным. И я прекрасно это понимал.

Четыре года спустя.

Я ощущаю себя стариком, словно прожил тысячелетия и давным-давно устал от жизни. В моём бытие не было радости, с каждым восходом становилось лишь хуже и уже даже тёплая улыбка Виктора не спасала.

Раньше я пытался держаться, сейчас же мне просто хотелось забиться в угол и предаться воспоминаниям. Я ушёл с работы. Виктор сказал, что понимает меня и не выгонит, даже если я буду постоянно сидеть дома и ничем ему не помогать.

Несмотря на это, я всё же старался быть полезным. С опустевшими глазами, усталостью и слабостью в руках — я помогал ему готовить, мыл посуду и убирался.

Меньшее, что я могу сделать в качестве благодарности.

Лишь одно осталось неизменным — я, как и раньше, каждую ночь поднимался на крышу.

Я больше не разговаривал с Луной в надежде, что меня услышит Лунолика. Сейчас я просто безудержно плакал, падая на колени и поднимая взор к небу. Мои пальцы невесомо трогали лунный свет. А он прохладой ночи окутывал всё моё тело.

Я вспоминал, что чувствовал, когда обнимал свою возлюбленную. О чём мы говорили. Как она улыбалась…

Мысли об этом отдавались болью в моём сердце, и наступал момент, когда мне просто хотелось спрыгнуть с крыши, дабы закончить свою жизнь смертного. Но меня кое-что останавливало — Лунолика не одобрила бы. Да и Виктора жалко, он и так потерял сына, я не мог так поступить.

Так и продолжалось моё существование из года в год.

Глава 16. Лунолика

Как быть теперь мне?

Стала светом,

Не смею отделиться от Луны.

Но меня тянет, так сильно тянет,

Что больше не хватает сил…

Какое же это странное и необычное чувство — быть никем и одновременно быть собой прежней. Я потеряла своё тело, остался лишь свет, что соединился с сиянием прародительницы. Но при этом мои чувства и мысли никуда не делись.

Я по-прежнему любила Лучезара и хотела быть рядом с ним. Я не знала, сколько прошло времени, сколько лун… может, уже и вовсе минула целая вечность?

Я не знала, и это страшило меня.

За это время я кое-что поняла. Луна может слышать мои мысли, и я так могу с ней общаться. Однако сколько бы я не молила вернуть меня, отправить к мир людей к Лучезару — она оставалась безмолвна.

Она не желала исполнять мои мольбы…

Можно было бы подумать, что мои предположения ошибочны и я не могу общаться с прародительницей. Но стоило мне спросить её о Лунайре, как она тут же ответила звонким голосом в моей голове — с ней всё в порядке, но она не взяла себе новую ширеле, отказалась.

Выходит, стоило мне начать думать о Лучезаре, как Луна начинала меня игнорировать.