Читаем Разбудить смерть полностью

Рейберн быстро огляделся и прислонился к спинке ближайшей к нему кровати, собираясь с духом. Усы его уже ни буквально, ни в переносном смысле не торчали вверх. Он казался поникшим и потрепанным.

– Дело было так. Будет неправильно сказать, что я окончательно спустился с небес на землю. Отчасти это маскировка ради… – Он судорожно указал головой на комнату напротив. – Но я начал задумываться, не свалял ли я дурака на корабле. Кроме того, мы здорово повеселились у Гэя.

– Подождите. Между вами и миссис Кент шел разговор о браке?

– Нет, не тогда. Она не говорила об этом, да и я тоже. Вы понимаете, был ведь Род. – Он посмотрел на Кента: – Клянусь, Крис, я никогда не хотел причинить ему вреда.

– Продолжайте.

– Поэтому, понимаете, я снова увиделся с Дженни вчера вечером. Принимая во внимание случившееся… естественно, я не ожидал, что она упадет мне на грудь или что-нибудь в этом роде. Я начал размышлять, действительно ли она мне нужна, – я ей не доверял. Но мне не представилось возможности поговорить с ней наедине. Она казалась какой-то странной. В театре она постаралась, чтобы мы сидели в противоположных местах ряда, а во время антракта не отходила от Гэя. Я никогда не видел ее такой оживленной.

Как вы понимаете, я мог увидеться с ней наедине только после того, как все разойдутся спать. После того как мы разошлись по комнатам, я выждал минут пятнадцать-двадцать. Затем на цыпочках пробрался к этой двери, – он указал на боковую дверь, – и постучал.

– Да? – подтолкнул Хэдли замолчавшего Рейберна.

– Могу сказать, что она была чем-то напугана. Я постучал, но секунды две она не отвечала. Затем я услышал, как она спрашивает, кто это. Мне пришлось дважды назвать себя, прежде чем она мне открыла.

– А вечером она тоже выглядела испуганной?

– Нет. Во всяком случае, по ней незаметно было. Это как-то чувствовалось в комнате, не знаю, как это описать. Дженни закрылась на засов. Я слышал, как она отодвигала его, когда открывала мне дверь.

Она уже переобулась в тапочки и начала распаковывать сундук. Сундук и все остальное выглядело так же, как и сейчас. Я не хочу, чтобы меня считали большим дураком, чем я был. Но когда я увидел ее снова, я не знал, что сказать. Я просто стоял и смотрел на нее. Мне стыдно признаться, но так было. Она уселась в кресло и ждала. Хотела, чтобы первым заговорил я. Вот в это кресло, у письменного стола.

Ну, я и заговорил, в основном о Роде, – как это ужасно, что так случилось. Ни слова о нас с ней. Хотя видел, что она ждала именно этого. Ждала, а вид у нее был такой, словно она приготовилась фотографироваться. Понимаете, спокойная, уголки губ слегка опущены… У нее на руке был этот браслет с черным камнем, на котором выгравирована надпись. Тогда я его в первый раз увидел. Я уже говорил, что не дарил его ей, это она вскоре передала мне его.

Нужно сказать кое-что еще. Это относится к делу. Я все говорил какую-то чушь, сам себе удивляясь. За это время она пару раз вставала. Подходила вот к этому туалетному столику, доставала из сумочки носовой платок. Вот тогда я заметил, что ключ от номера – ключ с металлическим жетончиком – был в сумочке.

Пока я обдумывал, как разрядить обстановку, Дженни приняла решение. Это сразу стало понятно. Лицо у нее немного смягчилось. Она напрямик спросила, со всей своей доверчивостью, люблю ли я ее. Это сломало преграду. Я сказал – да. Очень, сказал я. Тогда-то она и сказала, что хочет подарить мне на память что-то вроде залога. Она сняла браслет и протянула его мне. Я точно запомнил ее слова. Она сказала: «Храни его всегда. Тогда никто не попытается разбудить смерть». Не спрашивайте у меня, что это значит. Мне только подумалось, что уж слишком она высокопарно говорит. Потому что, не забывайте, отчасти я был настороже. И в эти романтические минуты я стоял к ней не ближе, чем вы к этим часам. После этого она оживилась. Сказала, что уже поздно, мол, что подумают люди, если застанут меня у нее в такой час.