Читаем Разбудить смерть полностью

– До того момента, как был убит молодой Кент, – серьезно ответил он, – я еще никогда в жизни не получал такого удовольствия. – Он помолчал, давая возможность вдуматься в его слова. – Мне следует объясниться. В работе я известен как тиран, оскорбитель египтян и всех подряд. И я признаю, что мое поведение в Сити, как об этом говорится в одном рассказе Вудхауса, вызвало бы недоумение на палубе частной яхты. Правда, когда-то я был довольно известным чиновником, за что и получил в награду титул сэра. Правда, с зеркалом не поспоришь, оно отражает суровую и нелицеприятную правду. Следовательно, все это принимается как само собой разумеющееся. Поэтому люди, вынужденные общаться со мной, предпочитают разговаривать о погоде. Думаю, прошло уже много лет с тех пор, как меня не гнушались пригласить куда-либо вторично после знакомства. Ну а друзья Рипера внимания на это не обращали. Во всяком случае, не задумывались. Они приехали в мой дом и вскоре стали чувствовать себя совершенно непринужденно. Они бренчали на пианино. Они затевали игры, в которых я оказывался не последним дураком, беспечно прикололи обезьяний хвост, сделанный из бумаги, так сказать, к тылу миссис Рипер. Молодой Рейберн и даже сам мрачный Рипер, забыв о том, что он магистр искусств и деловой человек, представили отрывок пьесы из «Гони их, ковбой!». Короче говоря, они перевернули все в доме вверх тормашками, и я был в восторге!

Он разразился странным гортанным смехом, запрокинув голову. В его глазах сверкало оживление.

– А потом произошло убийство, – констатировал доктор Фелл.

Гайлс нахмурился:

– Да. Я знал, что мне слишком весело, чтобы это могло долго продолжаться.

– Вы умный человек, – несколько сонно и безразлично продолжал доктор Фелл. – Как вы думаете, что случилось?

– О, не знаю! Если бы это случилось не в моем доме, я бы сказал: «Прочтите в своем учебнике психологии». Но такие книги не помогают, когда дело касается тебя лично. И никогда не помогали.

– Родни Кент был среди тех, кто устраивал веселье?

Гэй ответил не сразу.

– Нет, не был, хотя и пытался. Думаю, это было не в его характере – слишком уж совестлив. Вы, наверное, встречали людей такого типа. Он из тех, что стоят, улыбаясь, неуверенные в себе, рядом с развеселой компанией. Глядя на него, вы ломаете голову: «Что бы такое придумать, чтобы развеселить этого типа?» А потом, отчаявшись, бросаете эту затею.

Кристофер Кент нашел его слова великолепным описанием Рода. Только погружаясь в работу, тот был, что называется, в своей тарелке.

– Но он был убит, – серьезно сказал Гэй.

– А как насчет мисс Форбс?

– А, мисс Форбс, – сухо произнес Гэй, снова слегка обнажив великолепный набор искусственных зубов. – Думаю, вы ее неправильно себе представляете, доктор Фелл. Посмотрели бы вы на нее, когда она стоит рядом с пианино и поет балладу… – Он обернулся к Кенту: – А знаете, она ведь в вас влюблена!

Кент выпрямился на стуле, вздрогнув, будто ему ударили под дых.

– Она… Почему вы так думаете?

– Это секрет, – задумчиво ответил Гэй. – Вы удивитесь, узнав, сколько секретов было мне доверено за последние две недели. Однако, к сожалению, ничего такого, что могло бы вам помочь. Но я был удивлен, доволен и даже растроган. Это мне льстило. Прежде никто и не подумал бы довериться мне. Люди опасались, что я могу использовать их тайны, чтобы навредить им. И, боюсь, они были правы. Но я упомянул именно об этой тайне в надежде, что она вам поможет, мой молодой друг. – Гэй задумался. – А теперь послушайте, я подведу итоги.

В Южной Африке существует политическая группа под названием Партия доминиона. Они отличные ребята, хотя не имеют ни малейшего шанса на победу – правительство на восемьдесят процентов состоит из белых. Но они пытаются поддерживать английские традиции, включая совершенно мифическую традицию об английской сдержанности. Почти все члены кружка Рипера заражены этой болезнью. И сам Рипер, хотя заявляет, что он южноафриканец. – Он посмотрел на Кента: – Подозреваю, что вы тоже. Но, думаю, мисс Форбс считает, что в наше время нет необходимости отстаивать свое достоинство. Меня заставили лакать шерри из соусника – штраф за то, что я не сумел сделать что-то такое же достойное – позабыл, что именно, – и я должен был это исправить. Вы понимаете, доктор Фелл?

Доктор усмехнулся, не сводя с хозяина задумчивого взгляда.

– Не уверен, что понимаю, – пророкотал он. – Вы что-то хотите нам сказать? Следует ли мне сделать вывод из зловещего подтекста этих игр, что встречаются репрессивные или невротические состояния, которые могут найти выход в убийстве?

Выражение лица Гэя не изменилось, но он помолчал, прежде чем ответить.

– Буду с вами совершенно откровенен, – сказал он наконец, – я не знаю, что я имел в виду.

– Хмрф! Однако есть еще одна персона. И ее характер вы не описали. Я имею в виду миссис Джозефину Кент.