Читаем Разбуди в себе исполина полностью

И Что мешает вам приблизиться к мужчине или женщине вашей мечты? Что мешает вам начать новое дело, которое вы планировали годами? Почему вы откладываете со дня на день момент перехода на диету? Почему вы не заканчиваете свои тезисы? Почему не возьмете под контроль пакет своих финансовых вложений? Что мешает вам сделать вашу жизнь такой, какой вы ёе себе представляете?

 Даже зная, что все эти действия принесли бы вам пользу; — что они определенно сделали бы вашу жизнь полной радости, — вы не приступаете к действию лишь потому, что в этот момент Необходимое действие ассоциируется у вас с большим страданием, чем упущение этой благоприятной возможности. Вы рассуждаете так: допустим, я подойду к этому человеку — а он отвергнет меня? Допустим, я попытаюсь начать новое дело, и потерплю крах, потеряю страховку, которую имел на своей нынешней работе? Что, если я сяду на диету и преодолею неприятные моменты, связанные с голоданием, а потом опять наберу прежний вес? Что, если я вложу во что-то деньги и таким образом потеряю их? И все-таки, почему бы вам не сделать попытку?

Для большинства людей страх потери гораздо сильнее, чем желание выиграть. Что служило бы для вас большим побуждением: удержать кого-нибудь от кражи 100 000 долларов, которые вы заработали за последние пять лет, или использовать потенциальную возможность заработать 100 000-долларов в последующие пять лет? Дело в том, что большинство людей с большей охотой трудятся изо всех сил, чтобы удержать то, что у них есть, чем идут на риск, чтобы получить то, чего они действительно хотят в своей жизни.


"Секрет успеха кроется в том, как вы используете страдание и удовольствие, а не в том, как страдание или удовольствие используют вас. Если вы не позволите им делать это, то сможете управлять своей жизнью, в противном случае жизнь будет управлять вами".

Энтони Роббинс


Часто во время дискуссий об этих двух силах-близнецах, которые побуждают нас к действию, возникает любопытный вопрос:  почему люди не испытывают страдания, хотя им не удается ничего изменить? Они не испытывают достаточно сильного страдания и еще не достигли того уровня, который я называю эмоциональным порогом. Если у вас когда-либо были неудачно сложившиеся личные отношения и вы наконец приняли решение призвать на помощь всю свою внутреннюю силу, предпринять действия и изменить свою жизнь, то это, вероятно, происходит потому, что вы перешли границу страдания, когда уже не хотите мириться с ним. Все мы испытывали подобные моменты в жизни, когда говорили себе: "Все, довольно — больше никаких попыток! Это должно измениться сейчас". Это удивительный момент, когда страдание становится нашим другом. Оно побуждает нас к новому действию и приносит новые результаты. Подчиняясь необходимости действовать, мы становимся даже более сильными, если в этот момент предвкушаем, какие блага в нашей жизни принесет это изменение.

Этот процесс, конечно, не ограничивается личными отношениями. Может быть, у вас наступал такой порог в связи с физическим состоянием: вы вдруг резко прекращали усиленно питаться, потому что не могли втиснуться в кресло в самолете, не влезали в свою одежду и с трудом преодолевали один марш лестницы. Наступил момент, когда вы сказали себе: "Довольно!" — и приняли решение. Что побудило вас к этому решению? Желание избавиться от страдания и опять обрести радость от гордости, комфорта, самоуважения и сознания, что живете по созданному вами плану. .Конечно, есть разные уровни страдания и удовольствия. Например, чувство унижения является очень сильной формой эмоциональной боли. Чувство неудобства — тоже своего рода страдание. Тоже самое и скука. Ясно, что некоторые из них несут в себе меньшее напряжения, но и их следует учитывать при принятии решения. Подобным же образом нужно взвесить в этом процессе и удовольствие. Многие побуждения в нашей жизни исходят от предвкушения того, что ваши действия приведут вас к более прекрасному будущему, что сегодняшний труд будет стоить усилий, но близка награда в виде удовольствия. Однако и удовольствие также имеет разные уровни. Например, удовольствие от восторга, хотя большинство и согласилось бы, что это весьма высокий уровень, однако иногда его может перевесить удовольствие, получаемое от комфорта; Все это зависит от индивидуального отношения.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Николай II
Николай II

«Я начал читать… Это был шок: вся чудовищная ночь 17 июля, расстрел, двухдневная возня с трупами были обстоятельно и бесстрастно изложены… Апокалипсис, записанный очевидцем! Документ не был подписан, но одна из машинописных копий была выправлена от руки. И в конце документа (также от руки) был приписан страшный адрес – место могилы, где после расстрела были тайно захоронены трупы Царской Семьи…»Уникальное художественно-историческое исследование жизни последнего русского царя основано на редких, ранее не публиковавшихся архивных документах. В книгу вошли отрывки из дневников Николая и членов его семьи, переписка царя и царицы, доклады министров и военачальников, дипломатическая почта и донесения разведки. Последние месяцы жизни царской семьи и обстоятельства ее гибели расписаны по дням, а ночь убийства – почти поминутно. Досконально прослежены судьбы участников трагедии: родственников царя, его свиты, тех, кто отдал приказ об убийстве, и непосредственных исполнителей.

Эдвард Станиславович Радзинский , Элизабет Хереш , Марк Ферро , Сергей Львович Фирсов , Эдвард Радзинский , А Ф Кони

Биографии и Мемуары / Публицистика / История / Проза / Историческая проза
1993. Расстрел «Белого дома»
1993. Расстрел «Белого дома»

Исполнилось 15 лет одной из самых страшных трагедий в новейшей истории России. 15 лет назад был расстрелян «Белый дом»…За минувшие годы о кровавом октябре 1993-го написаны целые библиотеки. Жаркие споры об истоках и причинах трагедии не стихают до сих пор. До сих пор сводят счеты люди, стоявшие по разные стороны баррикад, — те, кто защищал «Белый дом», и те, кто его расстреливал. Вспоминают, проклинают, оправдываются, лукавят, говорят об одном, намеренно умалчивают о другом… В этой разноголосице взаимоисключающих оценок и мнений тонут главные вопросы: на чьей стороне была тогда правда? кто поставил Россию на грань новой гражданской войны? считать ли октябрьские события «коммуно-фашистским мятежом», стихийным народным восстанием или заранее спланированной провокацией? можно ли было избежать кровопролития?Эта книга — ПЕРВОЕ ИСТОРИЧЕСКОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ трагедии 1993 года. Изучив все доступные материалы, перепроверив показания участников и очевидцев, автор не только подробно, по часам и минутам, восстанавливает ход событий, но и дает глубокий анализ причин трагедии, вскрывает тайные пружины роковых решений и приходит к сенсационным выводам…

Александр Владимирович Островский

Публицистика / История / Образование и наука
Робот и крест
Робот и крест

В 2014 году настал перелом. Те великолепные шансы, что имелись у РФ еще в конце 2013 года, оказались бездарно «слитыми». Проект «Новороссия» провалили. Экономика страны стала падать, получив удар в виде падения мировых цен на нефть. Причем все понимают, что это падение — всерьез и надолго. Пришла девальвация, и мы снова погрузились в нищету, как в 90-е годы. Граждане Российской Федерации с ужасом обнаружили, что прежние экономика и система управления ни на что не годны. Что страна тонет в куче проблем, что деньги тают, как снег под лучами весеннего солнца.Что дальше? Очевидно, что стране, коли она хочет сохраниться и не слиться с Украиной в одну зону развала, одичания и хаоса, нужно измениться. Но как?Вы держите в руках книгу, написанную двумя авторами: философом и футурологом. Мы живем в то время, когда главный вопрос — «Зачем?». Поиск смысла. Ради чего мы должны что-то делать? Таков первый вопрос. Зачем куда-то стремиться, изобретать, строить? Ведь людям обездоленным, бесправным, нищим не нужен никакой Марс, никакая великая держава. Им плевать на науку и технику, их волнует собственная жизнь. Так и происходят срывы в темные века, в регресс, в новое варварство.В этой книге первая часть посвящена именно смыслу, именно Русской идее. А вторая — тому, как эту идею воплощать. Тем первым шагам, что нужно предпринять. Тому фундаменту, что придется заложить для наделения Русской идеи техносмыслом.

Андрей Емельянов-Хальген , Максим Калашников

Публицистика