Читаем Разбуди в себе исполина полностью

Я старался разрушить ее модель поведения, но был сосредоточен на результате, а не на причине. Внезапно я понял, что у нее, должно быть, есть какая-то глобальная метафора относительно жизни, которая делает ее столь фанатичной к деталям и почти злорадной в подходе к этому. Я спросил ее. "Чего вы пытаетесь этим добиться? Я верю, у вас положительное намерение. Каково ваше убеждение о жизни, или о ее деталях, или о том, что правильно, а что нет?" Она ответила: "Пожалуй, я верю, что маленькая брешь может потопить большой корабль". Если бы вы думали, что тонете, то неужели стали бы искать брешь? Вот как эта женщина представляла себе жизнь!

Откуда взялась эта метафора? Оказалось, что эта женщина пережила в своей жизни несколько таких ситуаций, когда незначительные житейские мелочи обошлись ей весьма дорого. Она приписывала свой развод каким-то мелким проблемам, которые не удалось уладить, — проблемам, о которых она даже не знала. Точно так же она считала, что ее финансовые неурядицы были результатом ряда незначительных причин. Она приняла эту метафору в качестве подтверждения повторившегося страдания, перенеся это и на будущее. Ясно, что она не очень-то стремилась заменить метафоры, пока я не обеспечил ей достаточной силы рычаг. Как только я заставил ее почувствовать боль, которую эта метафора постоянно создавала в ее жизни, и немедленное удовольствие, которое она могла получить путем ее изменения, я смог помочь ей разрушить прежнюю модель и изменить метафору, открыв ряд новых возможностей взглянуть на себя и свою жизнь.

Она объединила разные глобальные метафоры — "жизнь подобна игре", "жизнь подобна танцу", — и все мы имели удовольствие лицезреть трансформацию, и не только в том, как она обращалась с людьми, но также как относилась к себе самой, ведь она всегда и во всем выискивала "маленькую брешь". Одно это изменение повлияло на ее подход ко всему и явилось прекрасным примером того, как изменение одной глобальной метафоры может преобразовать любую область вашей жизни, начиная с самоуважения и заканчивая достойными отношениями с людьми.

При той силе, которую метафоры имеют в отношении нашей жизни, меня пугает то, что большинство из нас никогда сознательно не выбирают метафоры, с помощью которых мы представляем любые жизненные явления. Откуда вы берете свои метафоры? Возможно, вы переняли их у окружающих вас людей, у родителей, учителей, сотрудников и друзей. Ручаюсь, вы не думали об их влиянии или даже вообще не думали о них, а тем временем они незаметно вошли в привычку.


"Любое восприятие истины — это выявление аналогий".

Генри Дэвид Торо


На протяжении многих лет люди спрашивали меня, как точно назвать то, что я делаю. В разное время я пробовал различные метафоры: "Я учитель", "Я ученый", "Я охотник за человеческим совершенством", "Я оратор", "Я известный всей стране автор бестселлеров", "Я консультант по максимальной работоспособности", "Я врач-терапевт", "Я советчик", — но ни одна из них не вызывала у меня должного чувства. Люди обеспечивали меня массой метафор. Я был известен в их среде как "гуру". Но этой метафоры я избегал, потому что чувствовал, что предположение, которое в ней заключалось, основывалось на зависимости от меня людей при создании изменения — зависимости, которая никогда бы их не воодушевила. С тех пор как я убедился, что все мы должны быть ответственны за собственные изменения, я избегаю этой метафоры.

Все же однажды я нашел нужную метафору ''Я репетитор", — подумал я. Что такое репетитор? В моем представлении репетитор — это человек, являющийся вашим другом, кем-то, кто действительно любит вас. Репетитор берет на себя обязательство помочь вам открыть лучшее, что в вас есть. Репетитор ставит перед вами проблемы, но не дает вам "сорваться с крючка". Репетиторы обладают уже накопленными знаниями и опытом. Они не считают себя лучше тех людей, которых обучают (мне не нужно стремиться быть совершенным по сравнению с людьми, которых я "обучаю"). В сущности, люди, которых они обучают, могут обладать природными способностями, превосходящими их собственные способности. Но так как репетиторы годами сосредоточивают всю свою силу на конкретной области, то могут научить вас одному или двум способам немедленного преобразования вашей работоспособности.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Николай II
Николай II

«Я начал читать… Это был шок: вся чудовищная ночь 17 июля, расстрел, двухдневная возня с трупами были обстоятельно и бесстрастно изложены… Апокалипсис, записанный очевидцем! Документ не был подписан, но одна из машинописных копий была выправлена от руки. И в конце документа (также от руки) был приписан страшный адрес – место могилы, где после расстрела были тайно захоронены трупы Царской Семьи…»Уникальное художественно-историческое исследование жизни последнего русского царя основано на редких, ранее не публиковавшихся архивных документах. В книгу вошли отрывки из дневников Николая и членов его семьи, переписка царя и царицы, доклады министров и военачальников, дипломатическая почта и донесения разведки. Последние месяцы жизни царской семьи и обстоятельства ее гибели расписаны по дням, а ночь убийства – почти поминутно. Досконально прослежены судьбы участников трагедии: родственников царя, его свиты, тех, кто отдал приказ об убийстве, и непосредственных исполнителей.

Эдвард Станиславович Радзинский , Элизабет Хереш , Марк Ферро , Сергей Львович Фирсов , Эдвард Радзинский , А Ф Кони

Биографии и Мемуары / Публицистика / История / Проза / Историческая проза
1993. Расстрел «Белого дома»
1993. Расстрел «Белого дома»

Исполнилось 15 лет одной из самых страшных трагедий в новейшей истории России. 15 лет назад был расстрелян «Белый дом»…За минувшие годы о кровавом октябре 1993-го написаны целые библиотеки. Жаркие споры об истоках и причинах трагедии не стихают до сих пор. До сих пор сводят счеты люди, стоявшие по разные стороны баррикад, — те, кто защищал «Белый дом», и те, кто его расстреливал. Вспоминают, проклинают, оправдываются, лукавят, говорят об одном, намеренно умалчивают о другом… В этой разноголосице взаимоисключающих оценок и мнений тонут главные вопросы: на чьей стороне была тогда правда? кто поставил Россию на грань новой гражданской войны? считать ли октябрьские события «коммуно-фашистским мятежом», стихийным народным восстанием или заранее спланированной провокацией? можно ли было избежать кровопролития?Эта книга — ПЕРВОЕ ИСТОРИЧЕСКОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ трагедии 1993 года. Изучив все доступные материалы, перепроверив показания участников и очевидцев, автор не только подробно, по часам и минутам, восстанавливает ход событий, но и дает глубокий анализ причин трагедии, вскрывает тайные пружины роковых решений и приходит к сенсационным выводам…

Александр Владимирович Островский

Публицистика / История / Образование и наука
Робот и крест
Робот и крест

В 2014 году настал перелом. Те великолепные шансы, что имелись у РФ еще в конце 2013 года, оказались бездарно «слитыми». Проект «Новороссия» провалили. Экономика страны стала падать, получив удар в виде падения мировых цен на нефть. Причем все понимают, что это падение — всерьез и надолго. Пришла девальвация, и мы снова погрузились в нищету, как в 90-е годы. Граждане Российской Федерации с ужасом обнаружили, что прежние экономика и система управления ни на что не годны. Что страна тонет в куче проблем, что деньги тают, как снег под лучами весеннего солнца.Что дальше? Очевидно, что стране, коли она хочет сохраниться и не слиться с Украиной в одну зону развала, одичания и хаоса, нужно измениться. Но как?Вы держите в руках книгу, написанную двумя авторами: философом и футурологом. Мы живем в то время, когда главный вопрос — «Зачем?». Поиск смысла. Ради чего мы должны что-то делать? Таков первый вопрос. Зачем куда-то стремиться, изобретать, строить? Ведь людям обездоленным, бесправным, нищим не нужен никакой Марс, никакая великая держава. Им плевать на науку и технику, их волнует собственная жизнь. Так и происходят срывы в темные века, в регресс, в новое варварство.В этой книге первая часть посвящена именно смыслу, именно Русской идее. А вторая — тому, как эту идею воплощать. Тем первым шагам, что нужно предпринять. Тому фундаменту, что придется заложить для наделения Русской идеи техносмыслом.

Андрей Емельянов-Хальген , Максим Калашников

Публицистика