Читаем Разбуди в себе исполина полностью

Несколько лет тому назад я проводил двухнедельную программу "Сертификация" в Скоттсдейле, Аризона. Во время семинара вдруг какой-то мужчина вскочил и начал махать перед людьми руками, делая такие движения, как будто держит нож, выкрикивая во всю силу легких: "Я зачерняю!" Психиатр, сидевший через два ряда впереди него, воскликнул: "О господи! У него психическое расстройство!" К счастью, я не принял язык психиатра. Вместо этого — поскольку я знал: все, что теперь нужно, это мгновенно изменить возбужденное состояние этого человека, — я приступил к действию. Тогда я еще не знал концепции глобальных метафор; я просто сделал то, что умел делать лучше всего, — разрушил его модель поведения. Я подошел к нему и закричал: "Тогда выбели это! Возьми тот состав, которым ты пользуешься при печатании! И выбели это!" Мужчина минуту ошеломленно смотрел на меня. Он перестал производить свои нелепые движения, и все замерли, ожидая, что будет дальше.

Не прошло и нескольких секунд, как его лицо и все тело изменились, и дыхание нормализовалось. Я сказал: "Выбели все". А затем спросил, как он себя чувствует, и он ответил: "Кажется, значительно лучше". "Тогда сядьте", — сказал я. И вслед за тем продолжал вести семинар. Вид у всех был ошарашенный, и, по правде говоря, я тоже был несколько удивлен тем, что это так быстро сработало! Двумя днями позже этот человек подошел ко мне и сказал: "Не знаю, что это было, но в тот день мне исполнилось сорок лет и я словно обезумел. Я почувствовал, как будто меня ударили ножом, потому что оказался в этой темноте, и она стала поглощать меня. Но когда я получил совет «выбелить все», вокруг словно посветлело. И я почувствовал себя иначе. Я начал думать о других вещах и сегодня уже чувствую себя прекрасно". Он и в дальнейшем чувствовал себя так же хорошо — и все благодаря изменению лишь одной метафоры.

До сих пор мы говорили лишь о том, как снизить наш негативный эмоциональный накал с помощью трансформационной лексики и глобальных метафор. Однако иногда полезно и необходимо заставить себя испытать достаточной силы негативные эмоции. Например, я знал одну супружескую пару, у которой был сын, пристрастившийся к наркотикам и алкоголю. Они понимали, что должны сделать что-нибудь, чтобы заставить его изменить разрушительную модель, но в то же время у них были смешанные ассоциации относительно вмешательства в его жизнь. В конце концов, отчаявшись, они смогли найти достаточной силы рычаг, чтобы предпринять действие и сделать хотя бы что-нибудь, — они решили поговорить с человеком, который когда-то сам принимал наркотики. "В голову вашего сына нацелены сейчас две пули — сказал тот родителям — Одна — это наркотики, другая — алкоголь, и любая из них может убить его — это лишь дело времени, — если вы не остановите его сейчас".

Представив положение дел таким образом, он тем самым побудил их к действию. Неожиданно они поняли, что если ничего не предпримут, то тем самым позволят сыну умереть, в то время как прежде представляли себе его пристрастие лишь как своего рода проблему. Пока они не приняли эту новую метафору, им не хватало эмоционального подъема, для того чтобы что-нибудь предпринять Я рад сообщить вам, что они преуспели в этом и помогли молодому человеку расстаться с пагубными привычками. Запомните, метафоры, которые мы используем, всегда будут определять наши действия.

Тщательно выбирайте глобальные метафоры

Как только я развил в себе этакие "щупальца", направленные на глобальные метафоры других людей, я перечитал интервью, которое провел с антропологом Мари Катрин Батсон, во время которого она сказала "Не много найдется вещей, которые могут оказать более пагубное действие, чем ядовитая метафора".  Это всего лишь точка зрения, но вскоре я испытал ее на собственном опыте.

На одном из моих семинаров "Свидание с судьбой" чуть ли не все присутствующие жаловались на одну женщину, докучавшую им еще до начала занятий. Она вызвала суматоху у регистрационного стола, а когда вошла в комнату, начала придираться буквально ко всему подряд. Сначала в помещении ей было слишком жарко, потом слишком холодно, ее раздражал мужчина, сидевший перед ней, потому что был слишком высоким, и т.д. и т.п. Когда я начал говорить, она каждые пять минут прерывала меня, стараясь показать, что сказанное мной не срабатывает, или не соответствует истине, или приводила всякого рода исключения.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Николай II
Николай II

«Я начал читать… Это был шок: вся чудовищная ночь 17 июля, расстрел, двухдневная возня с трупами были обстоятельно и бесстрастно изложены… Апокалипсис, записанный очевидцем! Документ не был подписан, но одна из машинописных копий была выправлена от руки. И в конце документа (также от руки) был приписан страшный адрес – место могилы, где после расстрела были тайно захоронены трупы Царской Семьи…»Уникальное художественно-историческое исследование жизни последнего русского царя основано на редких, ранее не публиковавшихся архивных документах. В книгу вошли отрывки из дневников Николая и членов его семьи, переписка царя и царицы, доклады министров и военачальников, дипломатическая почта и донесения разведки. Последние месяцы жизни царской семьи и обстоятельства ее гибели расписаны по дням, а ночь убийства – почти поминутно. Досконально прослежены судьбы участников трагедии: родственников царя, его свиты, тех, кто отдал приказ об убийстве, и непосредственных исполнителей.

Эдвард Станиславович Радзинский , Элизабет Хереш , Марк Ферро , Сергей Львович Фирсов , Эдвард Радзинский , А Ф Кони

Биографии и Мемуары / Публицистика / История / Проза / Историческая проза
1993. Расстрел «Белого дома»
1993. Расстрел «Белого дома»

Исполнилось 15 лет одной из самых страшных трагедий в новейшей истории России. 15 лет назад был расстрелян «Белый дом»…За минувшие годы о кровавом октябре 1993-го написаны целые библиотеки. Жаркие споры об истоках и причинах трагедии не стихают до сих пор. До сих пор сводят счеты люди, стоявшие по разные стороны баррикад, — те, кто защищал «Белый дом», и те, кто его расстреливал. Вспоминают, проклинают, оправдываются, лукавят, говорят об одном, намеренно умалчивают о другом… В этой разноголосице взаимоисключающих оценок и мнений тонут главные вопросы: на чьей стороне была тогда правда? кто поставил Россию на грань новой гражданской войны? считать ли октябрьские события «коммуно-фашистским мятежом», стихийным народным восстанием или заранее спланированной провокацией? можно ли было избежать кровопролития?Эта книга — ПЕРВОЕ ИСТОРИЧЕСКОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ трагедии 1993 года. Изучив все доступные материалы, перепроверив показания участников и очевидцев, автор не только подробно, по часам и минутам, восстанавливает ход событий, но и дает глубокий анализ причин трагедии, вскрывает тайные пружины роковых решений и приходит к сенсационным выводам…

Александр Владимирович Островский

Публицистика / История / Образование и наука
Робот и крест
Робот и крест

В 2014 году настал перелом. Те великолепные шансы, что имелись у РФ еще в конце 2013 года, оказались бездарно «слитыми». Проект «Новороссия» провалили. Экономика страны стала падать, получив удар в виде падения мировых цен на нефть. Причем все понимают, что это падение — всерьез и надолго. Пришла девальвация, и мы снова погрузились в нищету, как в 90-е годы. Граждане Российской Федерации с ужасом обнаружили, что прежние экономика и система управления ни на что не годны. Что страна тонет в куче проблем, что деньги тают, как снег под лучами весеннего солнца.Что дальше? Очевидно, что стране, коли она хочет сохраниться и не слиться с Украиной в одну зону развала, одичания и хаоса, нужно измениться. Но как?Вы держите в руках книгу, написанную двумя авторами: философом и футурологом. Мы живем в то время, когда главный вопрос — «Зачем?». Поиск смысла. Ради чего мы должны что-то делать? Таков первый вопрос. Зачем куда-то стремиться, изобретать, строить? Ведь людям обездоленным, бесправным, нищим не нужен никакой Марс, никакая великая держава. Им плевать на науку и технику, их волнует собственная жизнь. Так и происходят срывы в темные века, в регресс, в новое варварство.В этой книге первая часть посвящена именно смыслу, именно Русской идее. А вторая — тому, как эту идею воплощать. Тем первым шагам, что нужно предпринять. Тому фундаменту, что придется заложить для наделения Русской идеи техносмыслом.

Андрей Емельянов-Хальген , Максим Калашников

Публицистика