Читаем Разбитая мечта полностью

– Ева, смотри. Ты когда-нибудь видела такие цветы?

Дженни взглянула на меня. Ее взгляд спрашивал «Ты сказал?». Я отрицательно покачал головой, а лицо Дженни моментально просветлело.

– Ева, иди сюда. Посмотри.

-Что ты там нашла?

Ева начала медленно спускаться. И вроде бы ничего не предвещало беды. Безобидный склон, безобидный цветок. Шаг, еще шаг. И тут ее нога соскользнула. Она очень быстро покатилась вниз по земле. Я бросился за ней. Скорость вампира очень помогла. Не знаю как, не помню, я остановил ее. Самым, страшным было осознать, что она разбила руки в кровь. Кровь, черт побери! Кажется, у меня сверкнули глаза. Черт! Черт! Как же охотник измывался надо мной. Безумная жажда почти затуманила разум. Да, я хотел ее крови, и человек уже едва удерживал монстра внутри.

– Гаспар!

Спасибо Гаспару, что в следующую секунду он оказался рядом.

– Вот, черт! – вырвалось у него, – Дженни, Елена, не подходите. Эрик, и тебя тоже лучше отойти. Иди, не испытывай себя.

Он поднял Еву на руки. Она была без сознания.

– Наверное, нужно в больницу…

Я все еще не мог ясно мыслить.

– Да, нужно, – ответил Гаспар, – Ты точно в порядке?

– Да…

* * *

– Ничего серьезного. Легкое сотрясение мозга, и растяжение правой ноги. Пару дней и голова станет ясной, а через недельку другую и твердо на ногах стоять будете, – доктор попался очень приятный, – За тобой есть, кому позаботиться? – спросил он Еву.

– Ну…– она замялась. Да, как она может сомневаться.

Я поднялся, со стула и в два стремительных шага оказался между кроватью и врачом.

– Есть!

– Хорошо, тогда я тебя выписываю…

Доктор вышел, дверь захлопнулась, и его шаги ровно зашуршали по коридору.

– Ну, что ты поживешь в нашем доме?

– Я думаю, я справлюсь сама.

– Ты же ходить не можешь.

– Нет, Эрик, это неудобно.

– Неудобно на потолке спать, одеяло падает.

Она засмеялась: – Это у вас с Дженни семейное?

– Наверное. Так, что?

-Нет. Эрик, я… я хочу домой…очень хочу.

– Ну, тогда я ты пустишь меня к себе? Обещаю вести себя прилично…

Как говорят: « Наглость второе счастье».

– Да. И ты будешь меня кормить с ложечки и водить за ручку?

– Нет, носить на руках.

Она еще раз засмеялась. Вообще-то я серьезно. Не верит? Ну, что ж. Я нагнулся над ней.

– Госпожа Астафьева, держитесь.

– Я тяжелая.

Я усмехнулся. Для меня она практически нечего не весила.

* * *

– Что говорил врач? Полный покой и ногу повыше?

– Эрик, ты псих? Я сама дойду, – она начала упорно вырываться из моих рук. Находились мы уже в ее подъезде возле лестницы. Ну, что ж посмотрим как она сама.

Я поставил ее на ноги на первой ступеньке. Она долго думала, какой же ногой сделать первый шаг здоровой или больной и как причинить себе меньше боли. Решилась вначале больной. Вцепилась двумя руками в перила. Поднять вторую ногу ее так и не удалось.

– Сама, да?

– Наверное, уж лучше ты?

Так мы все, таки добрались до ее квартиры. Было уже поздно, очень поздно. Я положил Еву на кровать, достал из шкафа теплый мягкий плед. И тут как по щелчку фокусника в доме погас весь свет.

-Что за черт?– воскликнул я все еще стоя с пледом в руках, – У тебя есть свечи, фонарик или что-то типа этого?

– На кухне есть свечи.

– Сейчас принесу.

Я уже дошел до кухни, как обычно быстро ровно, и только тогда понял, какую оплошность я совершил. Человек сейчас не увидел бы ничего дальше своего носа…

На кухне я нашел подсвечник с тремя свечами. Теперь должна была состояться еще одна сложная процедура. Нужно было зажечь эти свечи. Я достал спичку из коробка, пламя вспыхнуло и ударило ярким светом мне в глаза, мне показалось, что они на секунду засветились. Я надеюсь это от пламени, а не от голода. Жар от племени причинял пальцам держащим спичку боль. Я был похож на маленького ребенка, который первый раз в своей жизни зажег свечку.

Ева за все время моих поисков так и не сдвинулась с места.

-Свечи как в старые добрые времена, – сказал я.

– Да… романтика.

– И часто такое бывает, – поднял глаза на люстру.

– Нет, первый раз.

Странно. Не уж то свет меня почувствовал.

– Как ты себя чувствуешь?

– Ничего. Только вот действие обезболивающего уже проходит, и еще такое впечатление, что в голове гудит рой пчел.

– Ты помнишь, что случилось?

– Не очень. Помню, как покатилась по земле, и еще мне показалось, то ты перегнал меня и остановил…

Сердце издало один гулкий, тяжелый, скрипучий удар.

– А дальше, что?

– А дальше помню уже больницу.

Она мило (так, как могла только она) улыбнулась. Только представить, что я хотел лишить себя этого. Я взял ее руку и приложил к своей щеке.

– Эрик, чего ты такой холодный?

Я пожал плечами и нагнулся, чтобы ее поцеловать…

– Я тебя люблю…

– И я тоже.

Как же я мог быть таким дураком. Мне плевать на честь вампира, я люблю ее и точка, будь, что будет. Черт! Ну, почему это жалкое существо, сидящее где-то на небе на своем троне, посылает такую муку как невозможная любовь?

* * *