Читаем Раз и навсегда полностью

О Небо! Ей едва удавалось сдерживаться, чтобы не застонать. Я должна остановить это безумие. Но его рука ласкала впадинку, сбегавшую вниз от пупка, рот жадно метался от пульсирующей жилки на шее к уголкам глаз, посылая сверкающие стрелы наслаждения в каждую ее клеточку.

– Нам с тобой нет нужды в чем-то таком устаревшем, как брак, или в романтической лжи о вечной любви. Твое тело сейчас нуждается в моем. – Никос чуть отклонился. – Посмотри на свои груди – они набухли и жаждут… Как и я набух и жажду тебя… Решай – здесь или в спальне? – прошептал он ей на ухо. – Со мной легко договориться, но дольше я ждать не могу.

Боже, в ужасе подумала Маджи. Она реагирует как истомившаяся по сексу дурочка… Ненавидя себя и его, откуда только взялись силы – она рванулась. Застигнутый врасплох Никос сполз на край дивана.

– С вами, может, договориться и легко, но не со мной, мистер Костаки. Прежде ад замерзнет, чем я лягу с вами в постель! – Презрительно взглянув на него и на ходу натягивая платье, она ринулась к двери.

– Какого черта?.. Подожди, Маджи!

Он спятил, если думает, что я остановлюсь.

Но Никос настиг ее, схватил в охапку, пронес через комнату и бросил на диван.

Маджи думала, что увидит разъяренное лицо, а он, как ни странно, улыбался:

– Начнем сначала?.. Если ты любишь предварительно хорошенько разогреться, взнуздав себя и партнера, – я не против. Но сознайся, неужели ни один мужик не врезал тебе за такие фортели?

Девушка вспыхнула.

– Я… – Мадж чуть не выпалила, как сильно ненавидит его, однако вовремя сдержалась. Слова, как укус комара, а ей нужно отомстить этой свинье. И нашла что сказать: – Может быть, это теперь выглядит и старомодно, но я… никогда еще не спала ни с одним мужчиной… – Маджи опустила ресницы и смолкла.

– Что?..

– Ты слышал, – прошептала девушка, не поднимая глаз. Она только почувствовала, как просел диван под его тяжестью, когда он плюхнулся рядом.

– Невероятно! Тебе уже двадцать пять!.. Как могла такая красивая женщина сохраниться невинной до сих пор? – Его голос выражал явное недоверие.

– Наверно, не у каждого человека есть принципы, а для меня счастье, секс, любовь, семья – нечто единое. И ничто по отдельности меня не устраивает.

– Вот как? – подначил Никос, с прищуром взирая на нее.

– Так. – В общем-то она не лгала, хотя вряд ли призналась бы Никосу, если бы не ее мстительный замысел.

– Значит, то, что десять минут назад ты почти полностью капитулировала, мне всего лишь померещилось? – Рот Никоса цинично скривился. – Мне тридцать девять, я уже не юноша, и мне трудно поверить в твою невинность, как бы стыдливо ты ни уверяла меня в том.

Верить или нет – ваша проблема. Моя сейчас заключается в другом – поскорее оказаться дома.

– Значит, мы так и не завершим то, что так удачно начали? – глядя на девушку, ухмыльнулся Никос.

– Ни в коем случае. – Она отвернулась, чтобы не видеть, как он не торопясь натягивает брюки, рубашку и пиджак.

– Ну, случай можно и организовать… Только тебе он мерещится исключительно в брачном ложе, а я не такой глупый, чтобы попасться.

– Таково мое условие, – огрызнулась Маджи.

– Драгоценности, меха, вилла в Греции?.. Ты убедишься, я щедрый любовник. Подумай. Даю тебе двадцать четыре часа!

Маджи должна была бы испытывать удовлетворение оттого, что Никоса, судя по всему, сексуально влечет к ней. Это льстило самолюбию, но одновременно и пугало.

Полчаса спустя, когда она молча покинула машину, в которой Никос подвозил ее к дому, Маджи вдруг поняла, сколь опасно даже пытаться отомстить такому человеку, как Костаки…

– Дороти, мне нужно спросить у вас одну вещь, я надеюсь на честный ответ, – сказала Маджи, заканчивая утренний массаж. Они уже обсудили вчерашний ужин во французском ресторане. И девушка вполне удовлетворила любопытство хозяйки насчет тамошних блюд и обслуживания, утаив, конечно, о… продолжении. – Скажите, вы намеренно не пошли с нами вчера?..

– Да конечно нет, – пожала плечами Дороти.

– А ваш сын сказал мне, что вы… – Об этом надо спрашивать в лоб, решила Маджи. – Ну, он сказал – вы каждое лето заводите себе компаньонку, пытаясь женить его.

Дороти рассмеялась.

– Может, один или два раза я так и поступила. Но разве сие такой уж большой грех?.. Бог свидетель, я хочу увидеть внуков до своей смерти, а я отнюдь не молодею, да и Никос тоже. Он уже приближается к критическому для женитьбы возрасту, о чем я часто напоминаю ему.

– Так, значит, Никос сказал правду? Для этого вы и меня наняли?.. Только скажите откровенно, хотя бы ради нашей с вами дружбы.

– Нет! – оправдывалась хозяйка. – С тобой я не пошла бы на такой трюк. А Никос пусть говорит что угодно, не обращай на него внимания. Обещаешь? Если бы я могла, хмуро подумала Маджи. Горячее возражение Дороти, поспешное «нет» показались ей не очень убедительными. Гордость девушки была задета тем, что миссис Костаки вполне могла и ее использовать в качестве пешки в своей игре.