Увидев, что Рал остался один, к нему подошла Кайя. Мальчишка по имени Тейо почтительно остановился поодаль, но орбиты Кайи не покинул. Он что-то бормотал себе под нос и явно чувствовал себя неловко, не в своей тарелке. На миг Рал даже проникся к пареньку совсем нехарактерным для себя сочувствием.

«Первое путешествие меж миров – и вляпаться в такое…»

– Ну, как? С Тамиком повидался? – безо всякой злости спросила Кайя.

Рал отрицательно качнул головой:

– Надеюсь, у тебя имеются о нем вести.

Тамик принадлежал к Синдикату Орзовов и Кайе, насколько Рал знал, симпатизировал.

«Так, может быть…»

Но Кайя тоже отрицательно покачала головой:

– В соборе его не оказалось. А если и был, то мне на глаза не попался. Он ведь по-прежнему первый помощник Тейсы Карлов, а той очень хочется сменить меня на посту главы гильдии. Возможно, она велела ему не покидать ее комнат… Правду сказать, столь неохотное сотрудничество со стороны гильдейских наводит на мысль: уж не пытается ли Тейса заключить союз с драконом за моей спиной? Не думаю, что Тамик согласился бы пособничать ей в таком деле по собственной воле, однако его отсутствие это вполне объясняет.

Да, мысль была тревожной, однако куда как лучше возможной альтернативы, которой Рал опасался больше всего – ведь прежде Рала, Кайи либо Тейсы Тамика могли отыскать Вековечные.

– Уверена, с ним все в порядке, – шепнула Кайя, крепко стиснув Ралову ладонь.

Однако в голосе ее слышалась, скорее, надежда, чем убежденность…

Картина тридцать вторая. Гидеон Джура

Гидеон с Джейсом («Две стороны одной и той же выщербленной монеты», – подумалось Гидеону) остановились напротив Исперии, некогда – главы гильдии, защитницы и законотворца Сената Азориусов, теперь же – каменной статуи, украшавшей собою парадный зал.

– Ох уж эти сфинксы, – с нешуточным отвращением проворчал Джейс. – Неприятностей от них больше, чем от драконов.

Гидеон удивленно приподнял бровь.

Уловив его молчаливый вопрос, Джейс очевидно заколебался и нехотя, после продолжительной паузы, внес небольшую поправку:

– От всех драконов, кроме одного.

– Я и не знал, что сфинксы тебе так не по нраву.

– Альхаммаррет… Азор… Исперия… Ни разу в жизни не видел сфинкса, который не оказался бы спесивым, надменным чирьем на…

– Стоп-стоп-стоп! Да ведь Исперия вон сколько добра для Равники сделала! Я так думаю, не обрати ее Враска в камень, мы сейчас были бы в куда лучшем…

– Месть Враски вполне заслужена! Ты ее просто не знаешь. Не знаешь, что ей довелось пережить.

Звучал голос Джейса спокойно, негромко, но эта тема явно задела его за живое.

– Пожалуй, верно. Не знаю.

«Кто Враска Джейсу? Очевидно, не просто убийца-наемница. Сперва Лилиана, теперь погубительница Исперии… Умеет Джейс их выбирать, ничего не скажешь».

Гидеон умиротворяюще коснулся ладонью Джейсова плеча. Казалось, маг разума готов оттолкнуть его руку, но вместо этого он сделал глубокий вдох и даже, пусть вымученно, но улыбнулся.

– Пора бы и к делу, – сказал Гидеон. – Чем дольше мы сидим в четырех стенах, тем больше бед успеет натворить там, на улицах, Болас со своей армией. Выжди минутку, соберись с мыслями, а после призовем собравшихся к порядку.

Джейс кивнул и шагнул было в сторону, но в последний момент приостановился.

– Хороший ты друг, Гидеон, – сказал он. – Не помню, говорил ли я тебе это раньше…

– Я точно помню: не говорил, – с усмешкой заверил его воин. – Но, справедливости ради, я тебе, кажется, тоже никогда этого не говорил. И мне малость совестно, что ты меня опередил… старый дружище.

Джейс вновь улыбнулся. В эту минуту он казался и стариком, и совсем мальчишкой. Да, Гидеон знал, что Джейс нередко, напоказ окружающим, создает себе облик более юного, полного сил Джейса Белерена, но сегодня маг разума вряд ли воспользовался тем же трюком. Сегодня Джейс и без того держался молодцом – таким Гидеон его еще не видал. Определенно, выглядел он лучше, чем в тот день, на Амонхете, когда оба бились плечом к плечу в последний раз. Стройней, мускулистей, крепче – вон, даже румянец заиграл на щеках. Однако чувство вины на совести гениального иллюзиониста проявляло истинный возраст на его лице, а чуть поникшие плечи Белерена явно гнул книзу тяжкий груз многих миров. Все эти чувства были знакомы Гидеону Джуре – ближе некуда. Все то же он сам с невероятной отчетливостью переживал в данную минуту.

Наперекор тягостным чувствам Гидеон расправил плечи, выпрямился, отвернулся от статуи и обвел взглядом собравшихся.

«Ну, представителей гильдий могло бы быть и побольше, однако численность мироходцев несколько воодушевляет».