Читаем Рассказы полностью

Горловина Пещеры переходила в широкий проход, который полого вел в глубину и плавно поворачивал влево. Когда входное отверстие скрылось из виду, юноша выключил фонарь, уступив желанию увидеть во мраке последние отблески утра. Однако скоро Дмитрий заметил, что и внизу, в том направлении, куда вел коридор, появилось какое-то свечение. Он включил свет и ускорил шаги. Луч фонаря делил пространство на сверкающие выпуклости и огромные колеблющиеся провалы теней. С каждым шагом кондиционер скафандра работал все интенсивнее: температура понижалась и багрово-фиолетовое свечение впереди становилось заметным при свете фонаря. Это было волшебное зрелище и юношу охватил восторг. «Если бы ты только знала, — мысленно обращался он к матери, — как я мечтал об этой минуте!» Проход расширялся. Потолок все дальше уходил вверх, пока не исчез во мраке. Миновав очередной поворот, юноша погасил фонарь и восхищенно присвистнул: огромный зал напоминал остывающую топку. Неровности пола и стен испускали свет раскаленных углей. Языки сине-фиолетового «пламени» метались, как пугливые птицы, собирались в дальних углах, кружились над головой. То была колоссальная полость вытравленная лавуриновой кислотой в пластах фороцидов, светящихся при низких температурах. Цвет излучения зависел от толщины и засоренности слоя. Стоило юноше двинуться с места или повернуться, как покрывавшие стены тончайшие пленки превращали грот в удивительный калейдоскоп. Планетолог, как зачарованный, шел сквозь многоцветную карусель и думал: «Милая мама, если бы ты могла видеть все это своими глазами, ты бы не вспоминала о земных одуванчиках.» Неожиданно в динамике что-то щелкнуло и планетолог уловил чарующий звон. Он мог бы поклясться, что ничего подобного раньше не слышал. Сразу за первым тактом мелодии раздался знакомый голос интерпретатора: «Внимание. Смотри под ноги». Дмитрий зажег фонарь и похолодел: у самых его ног зияла трещина шириной до трех метров. «Внимание. Смотри под ноги» — повторил интерпретатор. Легко перепрыгнув трещину, Дмитрий осторожно придвинулся к самому краю и заглянул вниз. Свет фонаря, скользнул по стене, но дна не достиг. Юноша включил передатчик и стал вызывать: «Второй! Второй! Я — первый! Как меня слышите? Отвечайте! Я вас больше не слышу!» Только что ему удалось избежать гибели. Предупреждение поступило по рации. И он не сразу сообразил, что, находясь в глубине пещеры, напрасно тратит время, вызывая на связь робота: фороцидовая толща не проницаема для радиоволн, а позывные кибера, состоящие из коротких однотипных гудков, не напоминали мелодичного звона, предворявшего появление в эфире нового корреспондента.

По спине поползли мурашки. «Уж не мои ли предшественники подают голоса? — подумал юноша, но сейчас же отвел эту мысль: у него не было оснований не доверять результатам биоанализа. Приборы могли обнаруживать жизнь на любом расстоянии и за любой преградой.

Ощущение, что за тобой наблюдают, не из приятных. Не важно, находится наблюдатель где-то поблизости или использует телеаппаратуру — определенно был смысл узнать, что за душа обитает в фороцидовых складках и «подает советы прохожим». Юноша прислушался: снаружи, сквозь шлем проникали скрежещущие звуки, словно где-то работал гигантский плохо смазанный механизм — и направился к центру грота, где торчала целая роща каменных столбов: там легче всего было спрятаться наблюдателю или скрыть аппарат наблюдения.

Под ногами звенела радужная галька. Непрерывная игра света утомляла. «Надо взять себя в руки, — подумал Дмитрий. — Чего доброго, начнут мерещиться пещерные духи». Он сорвался с места, большими прыжками поравнялся с первым столбом и, обогнув его, замер, прислушиваясь, рассчитывая неожиданным действием заставить наблюдателя себя выдать. Не услышав ничего нового, он включил передатчик и подал голос: «Эй, кто ты, друг? Выходи! Я не сделаю тебе ничего плохого!» Ответа не было, но к доносившемуся издалека скрежету прибавились новые звуки, напоминавшие жалобное пение или плач. Источник звуков находился скорее всего в центре зала, на обрамленной столбами широкой площадке. Туда и направился планетолог. Пение становилось громче и заунывнее. Но впереди ничего не было видно, кроме радужной гальки, в которую с каждым шагом все глубже погружались ноги.