Читаем Рассказы полностью

В общем, в роте курсант Семечкин числился Мишкой-Москвичом, а товарищ Заварчук продолжил носить давешнее гордое прозвище - Гриха-Марон . Ничего поповского в этом прозвище не имелось, что исторически и культурно подковавшийся по теме Гришка легко доказывал на пальцах, а если надо и на кулаках. Родным Мароновским переулком курсант гордился, выводя название к личности какого-то воинственного древнего грека. Вообще-то, этого античного воителя в тихом и тенистом Замоскворечье мало кто знал, куда известнее была церковь Марона-Пустынника, что как раз и располагалась за новенькой школой, которую недавно возвели над старинным переулком. Впрочем, в разжалованной церкви уже который год располагалась модельная мастерская, может и прав Гришка: переименовали переулок по созвучию в честь античного бойца-героя, что абсолютно верно с точки зрения исторического интернационализма и экономии на новых домовых табличках.

Пронеслись мучительные месяцы освоения броневых премудростей. Мишку не отчислили, хотя временами он и сам был не прочь в пехоту сбежать или в иной "безфрикционный" род войск. Но стране нужны были танкисты, это понимало и командование училища и сам комсомолец курсант Семечкин. Обстановка на фронтах поджимала, и когда выпустили курсантов с сержантскими треугольничками на петлицах, вместо, пусть одиноких, но гордых "кубарей" младших лейтенантов, друзья встретили удар судьбы мужественно, хотя и сильно ругались.

Бригада доформировывалась в спешке, на всем новом: машины пришли прямиком из заграницы, сияющие краской, набитые изобильными ЗИПами, наборами инструментов и прочим шикарным добром. Гришка офигевал с молотков с полированными рукоятками, великолепных пассатижей и своих новых краг. Понятно, и учудить успел: на батальонных ученьях, когда осваивали развертывание и радиосвязь взводов. Ротам присвоили "звериные" радиопозывные, а некому командиру машины погоняло "Марал-восемнадцать" показалось, видите ли, неблагозвучным. Самовольное, но многократное выданное в эфир "Марон-восемнадцать" комбата из себя крепко вывело. Влепили радиохулигану десять суток ареста, впрочем, за неимением времени скостили до трех, пригрозив "досиживанием позже" и кучей неминуемых неприятностей вплоть до трибунала. Дурил, Гришка, понятно, - как же, упертая шпана замоскворецкая свой форс имеет.

В общем, без залетов и неприятностей какая служба? В отношении сержанта Семечкина судьба выкинула новый фортель и оказался Мишка в ремроте - вообще без танка и краг. Начштаба, распределявший припоздавшее пополнение, слушать сержантские логичные обоснования и предложения не стал - "где нужно, там и будете служить".

Нужно, значит нужно. Комроты - пожилой сорокалетний горьковчанин Осовков оказался человеком нормальным, объяснил задачи, довел важность работ ремроты и обнадежил - без танка Мишка не останется, на войне потери экипажей случаются, и часто. Собственно, скучать не пришлось: погрузка-разгрузка, марш в район сосредоточения - американские машины, в целом неплохие и удобные, подводили в мелочах - то фильтр забьется, то топливный насос забарахлит...

Бригада спешила к Сталинграду - прорвался противник, уже у самого города немцы. Войска нашей 24-й армии отчаянно давили с севера, пытаясь отсечь от Волги ударную группировку врага - вытянулись немцы длинной змеей-коброй, отрубить бы ту ядовитую голову...

...Бригада пережила первую бомбежку, на ходу чинились потрепанные, мигом потерявшие остатки заокеанского лоска машины. Ночами, без фар, шли по степи колонны, спешили навстречу зареву и рокоту канонады.

Орловка была где-то там - за холмами. Задача наступления проста: прорваться и соединится с припертой к Волге 62-й армией - наша истощенная пехота удерживала пригород из последних сил.

...Мишка бежал по знакомой траншейке к своей ремроте - окопы опустели, пехота уже выдвинулась вперед. Небо разом тяжко вдохнуло - артподготовка!

...Долбили дивизионы по цепи невысоких холмов, неслышно орал на сержанта Семечкина командир ремроты, грозил трибуналом и прочими карами за оставление вверенной машины и троих подчиненных. Мишка вяло отбрехивался - чего уж там: сейчас наступление, а взыскания и особист потом будут. Или не будут.

Артподготовка была краткой, но в небе все равно продолжало свистеть, хоть и пореже - немцы почти сразу начали отвечать своей артиллерией, правда, снаряды ложились где-то сзади - видимо, по батареям метили.

- Пошли наши, - сказал охрипший комроты...

Мишка лежал животом на колком бруствере ровика. Без бинокля видно было плоховато, но выползающие на простор танки попробуй не заметь. Горбатые высокие "Ли", обсыпанные десантом, верткие "Стюарты", с уцепившимися за броню стрелками... Подальше по распаханной воронками долинке двинулись соседи: "Валентайны" и родные тараканчики Т-70. Поднялась следом пехота: неровными обрывками цепей, группками и одиночными фигурками - невыносимо медленные, словно сонные точки-люди.

- Лягут, - пробормотал Осовков. - Точно говорю, лягут.