Читаем Рассказы полностью

За внушительными деревянными воротами, почерневшими от времени, стояла длинная скамья, на которой он любил сидеть вечерами, после заката, или рано утром, по восходу солнца. Дневная жара спала, «мошка» и комары не беспокоили, а на улице было тихо и уютно; но и это обстоятельство никак не избавило его от неприятного осадка на душе, возникшего после разговора за столом. Нужно было переключить сознание на что-то другое, а этим «другим», согревающим душу, были мысли о семье, о внуках. Он закурил, и в это время из дома напротив вышел Петрович, пожилой мужчина, с кем они были немного знакомы, здоровались при встрече, перебрасываясь иногда парой фраз.

– Здорово, сосед! – сказал тот, усаживаясь рядом. – Дай, пожалуйста, закурить, – продолжал он. – Я не собирался задерживаться на улице, но увидел – ты сидишь. Как дела на строительстве?

– Сносно. Если ничего не произойдёт неожиданного, через неделю закончим.

– И часто случается вот так – без семьи?

– Изредка, – неохотно отвечал Александр Иванович.

– Да! Жизнь – не простая штука, – задумчиво рассуждал Петрович. – Вот у нас с конца мая два человека умерли. И не ожидал никто, вот ведь как бывает.

– Что случилось-то?

– У нас хоть и не районный город, но тоже отделение милиции есть, а начальником там капитан, Владимир Николаевич. Его два года назад к нам перевели.

Петрович глубоко затянулся, помолчал.

– Сорок лет ему, молодой ещё, – продолжал он потом. – Жена у него молодая, красивая была, а детей, вот, не было. И почему-то начала она пить, да и не так давно. Раньше за ней не замечали. А тут – запоями. Май уже кончался, как прошёл слух, что она повесилась. И повесилась как-то странно: одела верёвку на шею и прыгнула с сеновала на даче в деревне. Дом они там купили.

Сделав несколько затяжек, Петрович надолго зашёлся кашлем.

– Бросать курить тебе надо, – говорил ему, отдышавшемуся, Александр Иванович.

– Надо бы, да едва ли стоит. Уже недолго осталось. Вот и тебе – надо, я вижу.

– Да, уж, – покорно согласился собеседник.

– Ну, вот… Похоронили её, и вскоре всё забылось, а почти через месяц ещё один случай, похожий, произошёл. Жила у нас семейная пара одна, тоже молодые. Ему – за тридцать, она, Ольга, ещё моложе была. Муж работал шофёром на местном автопредприятии, Ольга – учительницей в школе. Оба видные, красивые, и детей у них тоже не было. Кто его знает, может, не спешили обзавестись. Однажды утром – Ольга рассказывала – он возвращался с ночной смены, а она шла в школу по делам, занятия-то уже кончились. Ну и встретились. Ничего особенного, странного муж не сказал. Сказал только, что устал немного, выпьет грамм сто да спать ляжет. На том и расстались. А как вернулась Ольга из школы, видит – мужа нет дома. Так домой и не вернулся, и на работе его не было. Только через сутки после этого его нашли километров за десять от города в избушке, где охотники иногда обитали, повешенным. Главное, в избушке всё в порядке. С ним – тоже. Правда, висел без обуви, ботинки аккуратно стояли у порога; да ленту плоскую, плетёную, верёвку, на которой он висел, жена никогда не видела в доме. Похоронили и его. Ольга уж больно горевала, извелась вся, а недавно вышла замуж за Владимира Николаевича, того милиционера. Говорят, он предложил: ты – одна, я – один, давай сойдёмся, будем жить вместе. Она и согласилась. Вот такие дела! – вздохнул Петрович и засобирался домой.

«Да чтоб вас!..» – раздражённо подумал Александр Иванович, понимая, что настроение окончательно испорчено. «Зачем, – думал он, лёжа в постели, – зачем Петрович рассказал мне эту историю? Что его мучает? Небось, теперь рад, что облегчил душу. Ну, а мне-то какое дело до всего до этого?» – спрашивал он себя, но понимал, что его не зря беспокоит этот рассказ.

Прошло десять дней, бригада закончила строительство, а Александр Иванович смог выехать и к семье, и на прежнее место работы, но через два месяца вынужден был вернуться назад, чтоб уладить разногласия с заказчиком, возникшие при сдаче объекта.

Поселился он в том же доме, вместе с бригадой наладчиков, там разместившихся после отъезда его бригады. Стоял конец октября, и несколько дней шли нудные, моросящие дожди, но затем наступила ясная, солнечная погода; и хотя температура не поднималась выше десяти градусов, за два дня подсохли и дороги, и лужайка перед домом, что его очень радовало. Он снова выходил посидеть на той скамье перед воротами и утром, и вечером, наслаждаясь чудными днями осенней погоды. И уже перед отъездом домой к нему опять подсел Петрович, рассказ которого не забывался.

– Здравствуй, Иванович! – сказал он, устроившись рядом. – Я ещё несколько дней назад заметил, что ты приехал. Что? Опять надолго?

– Нет, на днях уезжаю. Почти освободился, – он помолчал, собираясь с мыслями. – Ты вот что мне скажи, Петрович: зачем ты рассказал мне о той истории с повешенными? Чтоб облегчить душу? Ведь нет же оснований кого-то подозревать.

– Тебя-то почему это беспокоит, если нет оснований?

– Ты кому-нибудь рассказывал об этом, так как мне?

– Никому.