Читаем Рассказы полностью

Крановщик уехал. Александр Иванович, обременённый помимо своих, прорабских, ещё и новыми заботами, не заметил, как пролетел день, а вернувшись на квартиру, снимаемую ими в небольшом городке, для которого и предназначался строящийся ими объект, почувствовал усталость. Вся бригада размещалась в двух частных домах на окраине города, и вместе с Александром Ивановичем жили ещё несколько человек, среди коих были бригадир, уехавший Василий и шофёр «Газели» Бондарь. Дом, где они обитали, был «крестовой», просторный со всеми полагающимися для крестьянского быта постройками: сенями, сараем, амбаром и хлевом. Внизу у всех дверей в эти помещения были выпилены небольшие квадратные отверстия, назначение которых было непонятно тем, кто не жил в сельской местности, поэтому помывшийся после работы Михаил, вытираясь широким полотенцем, сказал в раздумье:

– Для чего эти окошки в углу дверей? Может быть, для кур?

– Нет, Миша, для кошек. Без кошек нельзя было в деревенском хозяйстве. Недаром в Древнем Египте их особо чтили.

– Понятно… Но ты вот что мне скажи: постройки эти не такие давние, как видно. Неужели и здесь, в городе, держали скотину когда-то?

– Во всех маленьких городах, да и по окраинам больших, я думаю, это было обычным делом до шестидесятых годов. Были свои выпасы и стада с пастухами. До того времени, пока Хрущёв не положил этому конец.

– Почему же Никита всё порушил?

– Сдуру. Очевидно, была надежда, что колхозы и совхозы обеспечат всех молоком и мясом.

– Что? Не обеспечили?

– Как сказать… С молоком в то время не было проблем. А вот мясо… Думается, много его уходило на экспорт, – отвечал Александр Иванович. – Так, ты помылся? Давайте, чистите и жарьте картошку, я помоюсь – пожарю котлеты.

– Вот видишь, теперь мяса – завались.

– Мяса много, зато скота скоро не останется. Мясо-то, больше, заграничное.

Он помылся, занялся котлетами. Свою столовую они устроили на широком дворе у дома, сделав навес над большим крепким столом и стульями перед ним. Под тем же навесом, чуть в стороне, разместились газовая плита и холодильник; даже телевизор был вынесен из дома и закреплен там же, повыше, за краем стола. Впрочем, за всё время их командировки погода стояла изумительная, можно было обойтись и без навеса.

К тому времени, как ужин был готов, вернулся из поездки Бондарь, отвозивший крановщика к поезду. Уставший, он только сполоснул руки и сел к столу. Налил в стакан водку, выпил.

– Как доехал? – спросил Александр Иванович.

– Устал, как собака. Целый день за рулём.

– Да, дорога не ближняя.

– Отвёз соперника? – ухмылялся бригадир.

– Отвёз, – беззлобно отвечал Бондарь.

– Что-то я не пойму вашего разговора? – насторожился Александр Иванович.

– А что тут непонятного? Спит он с Татьяной, женой Васиной, втихаря от него. Вот тут недавно Бондарь взял его ноутбук без спросу, Вася и говорит: «А, ты моим компьютером пользуешься?!» – так я не знаю, как удержался, чуть не ляпнул, что тот не только его компьютером пользуется.

– Ты, сам-то, что об этом думаешь? – спросил Бондаря один из рабочих.

– А что тут думать? Загнул её «раком», и всё.

– Ну, ты и «козёл»!

– Кто «козёл»? Ты думаешь, он не знает, с кем живёт? Всё знает.

– Мне тоже кажется, что знает, – поддержал Бондаря бригадир. – Вот по весне позвонил он мне, позвал на рыбалку. Заехал я к нему сети, лодку забрать, а Татьяны дома нет. Спрашиваю – где? Говорит, ушла к Москалю, – друг у нас общий, земляк, приехал с трассы, с газопровода – он болеет с похмелья. И поехали мы рыбачить.

– Что, этот Москаль – женатый?

– Холостой.

– Что ж Вася с ней живёт тогда?!

– А вот пойми его! Детей нет, и вряд ли они будут, она давно, наверное, избавилась от этой перспективы. Я ему уже столько раз говорил, чтоб бросил её, – бесполезно.

– Татьяна хорошо понимает, что не найдёт никого лучше Васи, – говорил Бондарь. – Я говорил ей об этом, так она засмеялась: «Ты думаешь, я не знаю?»

– Вот он машину ей купил хорошую, теперь доездилась. Моя подруга часто видела её машину около соседнего дома, говорила, приезжает туда к молодому парню. Ходят слухи, что она ездила к нему на родину этой весной. Вася сказал мне однажды, что жалеет её. Он с ней в Ухте познакомился, когда мы там работали, а как переехали, так она следом за ним прилетела.

– Вот пиявка! – возмутился кто-то.

– Да, уж… Деньги, что он зарабатывает, тратит на себя да на свою родню.

У Александра Ивановича испортилось настроение; он встал из-за стола, сказал на всякий случай:

– Чтоб завтра все трезвые были, – хотя знал, что с утра даже похмельем никто не будет мучиться.