А, переводит: Начальник говорит, что у тебя все-таки есть какой-то секрет.

Э, начиная злиться: Никакого секрета у меня нет!

С: Вы все-таки у него еще раз спросите, я думаю, что у него есть какой-то секрет долголетия, но он его скрывает.

А: Начальник говорит, что ты скрываешь, секрет какой-то у тебя есть!

Э, выведенный из себя: Да, есть у меня секрет — начальников у меня никогда не было!

Говорят, что эту фразу Алиев Суслову не перевел. Но по приезде в Баку рассказал эту историю, и она пошла гулять по городу как анекдот.

Что там, в Лаосе?

Эта история произошла во времена, когда в Лаосе шла борьба за власть между Фуми Носаваном и Суванной Фумой. В автобусе один из пассажиров, читая газету, громко спросил соседа:

— Я не понимаю, что там происходит, в этом Лаосе?

Сосед, также читавший ту же газету, ответил:

— Что тут не понимать? Там Суванна Фума борется с Фумой Суванной!

Все пассажиры не удержались от смеха.

Тетя «Золотко»

Есть широко известный анекдот:

После революции, во время так называемой «золотухи», то есть, когда органы ГПУ отнимали у людей золото и другие ценности, в ГПУ пришел донос на Хаимовича о том, что он держит у себя дома 70 килограммов золота. К нему пришли:

— К нам поступили сведения, что вы скрываете 70 кг золота!

Хаимович:

— Да, это правда, — потом оборачивается к жене и говорит, — Хая, золотко, за тобой пришли!

Я иногда называл свою жену «Золотко». Когда кто-то звонил в дверь, я говорил жене: «Золотко, ну вот, за тобой пришли!».

Однажды, когда мы были в Москве и гостили у моей двоюродной сестры, ее внучка услышала, как я зову свою жену, решила, что «Золотко» это и есть ее настоящее имя и стала звать ее «Тетя Золотко». Это событие еще более утвердило за моей женой имя «Золотко», теперь, называя ее так, я ссылался на внучку сестры и говорил:

— Как же я могу называть тебя иначе, если даже маленький ребенок сразу же понял, что ты «золотко»!

Шииты и сунниты

Хотя значительная часть населения таких республик как Азербайджан и во времена Советской власти продолжала выполнять многие религиозные предписания, появление в мечети или в церкви какого-либо партийного функционера могло привести к потере им своей должности, увольнению, а иногда и к более серьезным последствиям.

Отец одного моего товарища в 1940-х годах занимал высокий пост в партийной иерархии республики. Когда у него родился сын, его жена по религиозной традиции сделала сыну обрезание в мечети. Это не прошло незамеченным. Отец моего товарища не только потерял свою высокую должность, но и, опасаясь ареста, вынужден был бежать из Азербайджана.

По религиозным канонам евреям на пасху (Pasover) не разрешается есть хлеб, только мацу. Ее пекли в небольшой пекарне, которую в соответствующее время открывали при Бакинской синагоге. Однако покупать мацу, показываться около синагоги для людей, занимавших более или менее ответственные должности, было просто опасно: там дежурили работники КГБ, которые скрытно фотографировали всех входящих и выходящих, а затем, выяснив личность каждого, посылали соответствующие предписания по месту работы с требованием «принять меры». Часто такие «меры» были весьма серьезными и грозили «провинившемуся» большими неприятностями. Поэтому за мацой отправляли пенсионеров — бабушек, дедушек, а так как тащить тяжелые пакеты им было не под силу, то за углом их встречали внуки или внучки, которые помогали донести все купленное до дома.

Однажды в одной организации произошла курьезная история. В партком вызвали одного из ответственных сотрудников, назовем его Алиевым, и заявили ему, что он был замечен на похоронах отца некоего Гусейнова, которые проходили с участием муллы. Алиев все отрицал, но секретарь парткома настаивал, ссылаясь на информацию, полученную из КГБ.

Наконец, исчерпав все доводы, Алиев сказал:

— Ну как я мог быть на этих похоронах, когда я — суннит, а Гусейнов — шиит!

И хотя и Алиев, и Гусейнов были членами партии, ссылка на различия в религиозных верованиях сработала: секретарь парткома, также азербайджанец, понял всю вескость такого довода:

— Да, — сказал он, — видимо в КГБ ошиблись!

В роли врача