Дидро (не очень искренне). Мораль… действительно… это вдохновляет. (Принимает решение.) Баронне, иди пока погуляй в парке. Я тут что-нибудь накропаю. И позову тебя.

Сцена седьмая

Дидро, г-жа Тербуш.

Он кладет лист бумаги на обнаженную спину своей собеседницы, пишет и размышляет.

Г-жа Тербуш. Чью точку зрения вы принимаете — Руссо или Гельвеция?

Дидро. Обе представляются мне ложными. Руссо считает человека от природы хорошим, — очевидно, он не был знаком с моей тещей; Гельвеции же считает человека от природы дурным, — очевидно, он всегда изучал только самого себя. Ну а мне представляется, что человек ни хорош, ни дурен, но ему присуще некое стремление к добру.

Г-жа Тербуш. Некое стремление?

Дидро (с легкостью). Да, да, это из тех слов, которые мы взяли у священников; они мало что значат, но всегда производят большое впечатление. (Пишет.) «Неодолимая сила побуждает нас к хорошим поступкам. Мораль есть желание Добра, желание достичь и объять Добро, подобно тому как мы приближаемся к женщине, укрытой одеждами, стремясь не спеша освободить ее от покровов, дабы, нагая, она наконец открыла нам истину…»

Г-жа Тербуш. Это я вас вдохновляю на подобные рассуждения?

Дидро. Нет, Платон.

Г-жа Тербуш. Я не знала, что нас здесь трое.

Дидро. Извините, я сейчас в два счета с этим разделаюсь… (Размышляет, пишет.)

Г-жа Тербуш. Вот уж поистине наивность самца…

Дидро. Вы о чем?

Г-жа Тербуш. Сравнивать истину с обнаженной женщиной… Нагишом я лгу точно так же, как в одежде.

Дидро. Да? А почему?

Г-жа Тербуш, Потому что я женщина… я хочу нравиться… Вы, мужчины, когда вы раздеты, лжете гораздо меньше.

Дидро. С чего вы это взяли?

Г-жа Тедбуш. Глядя на вас, только что: вы демонстрировали свое желание с высоко поднятым флагом. (Смеется.)

Дидро зачеркивает написанное.

Дидро. Прекрасно! Истина и Добро не имеют пола! (В ярости.) Чертов Руссо! Самый подходящий момент подложить мне свинью!

Г-жа Тербуш. Мой совет: оставьте это.

Дидро. Простите?…

Г-жа Тербуш. Не компрометируйте себя. Не пишите о морали. Все ждут, что вы провозгласите царство свободы, освободите нас от опеки священников, цензоров, власть имущих, от вас ждут просвещения, а не догм. Ни в коем случае не пишите о морали.

Дидро. Приходится.

Г-жа Тербуш. Пожалуйста, не надо. Во имя свободы.

Дидро. Да я не знаю сам, верю ли я в эту свободу! Может, мы просто автоматы, настроенные природой? Судите сами: я думал, у нас будет сеанс позирования, но я — мужчина, вы — женщина; в дело вмешалась нагота, и вот наши механизмы почувствовали неодолимую потребность соединиться.

Г-жа Тербуш. То есть вы утверждаете, что между нами все — механика?

Дидро. В каком-то смысле, да. Свободен ли я? Мое самолюбие отвечает: да, — но то, что я называю волей, не есть ли всего-навсего последнее из моих желаний? А это желание, откуда оно взялось? Из моего механизма, из вашего, из ситуации, которая слишком сблизила наши два механизма. Значит, я не свободен.

Г-жа Тербуш. Это верно.

Дидро. А следовательно, у меня нет морали.

Г-жа Тербуш. Это еще более верно.

Дидро. Ибо, чтобы обладать моралью, надо быть свободным, — да, надо иметь возможность выбирать, принимать решение сделать скорее так, нежели иначе… Ответственность предполагает, что человек мог поступить и по-другому. Кто упрекнет черепицу за то, что она падает? Виновата ли вода в том, что на улице гололед? Короче говоря, я могу быть лишь самим собой. А будучи собой и ничем другим, могу ли я поступать иначе, чем это свойственно мне?

Г-жа Тербуш. В отношении большинства мужчин это верно. Вы убеждены, что руководствуетесь своим разумом, в то время как на деле вы следуете за своим фаллосом. Но мы, женщины, устроены гораздо сложнее и тоньше.

Дидро. То, что я говорю, относится и к мужчинам, и к женщинам.

Г-жа Тербуш. Такого просто не бывает.

Дидро. Очень даже бывает.

Г-жа Тербуш. Вы ничего не знаете о женщинах.

Дидро. Вы такие же животные, как и все прочие. Немного очаровательнее, чем прочие, согласен, — но все-таки животные.

Г-жа Тербуш. Какая чушь! Да знаете ли вы хотя бы, что испытывает женщина во время любви?

Дидро. Да. Э-э… нет. Ну и что же?…

Г-жа Тербуш. Знаете ли вы, что чувствует женщина, когда подходит к мужчине? (Пауза.) Что, например, я могу чувствовать в эту минуту? А если я сейчас притворяюсь?

Дидро. В каком смысле?

Г-жа Тербуш. А если я не испытываю к вам влечения? Если я просто изображаю желание? Если я падаю в ваши объятия с совершенно другими намерениями, чем те, которые мерещатся вам?

Дидро. И какие же, позвольте полюбопытствовать, у вас намерения?

Г-жа Тербуш. Рабочая гипотеза, мы просто рассуждаем. Допустим, у меня нет к вам вожделения, но я пытаюсь чего-то от вас добиться.

Дидро (с тревогой). Чего же, например?