Проговорили до полуночи. Говорить было о чём, сходились в главном, что надо делать все возможное, чтобы повести за собой народ. Тот народ, что затаился в таежных деревнях и явно выжидает. Выжидает. Слушает сладкие речи эсеров, земцев, но пока молчит. Пока пассивно голосует за Советы без большевиков. В большинстве случаев пассивно. Он так же пассивно соглашается с программой анархистов типа Семена Коваля и не соглашается выступить войной против бунтаря Алексея Сонина, против большевика Федора Силова. Конечно, если начальство скажет, то могут для устрашения кого-то арестовать, даже согласиться на расстрел. Но, чтобы ринуться в бой, лить кровь – нет и нет. Кровей не надо, хватит их и на фронте.

– Надо нам расшевелить народ, разбудить, заставить взяться за винтовки, взяться во имя будущего, – настаивал Федор Козин.

– А может быть, без винтовок обойдемся? Может быть, оторвём народ и поведем его за собой, не проливая крови врагов?

– Бескровные революции бывают только в добрых сказках. Быть большой войне. Затаился народ перед грозой…

16

В небе ни облачка, ни ветерка. Не гудит тайга тревожным гулом. Все замерло и затаилось. Тишина. Не та тишина, когда вдали слышен крик кедровки, стон желны или пересвист рябчиков. Это тоже в тайге называется тишиной. А та тишина, когда даже рокот реки, и тот стал не слышен. Вязкая и давящая тишина. Она ползла, она стлалась над землей, давила, сметала всё на своем пути. Умолкли речки, придавленные этой тишиной. А звери, зверушки, птицы и пичуги, казалось, подавились ею. И крик человеческий тут же тонул в тишине. Всех пленила, всех раздавила тишина. Гроза, нужна гроза, которая могла бы порушить эту тишину. Откуда же быть грозе, когда небо чисто, как глаза ребенка?

Но вот сопка родила махонькую тучку. Она росла, клубилась, расползалась кроваво-серым пятном, тесня синеву, рождая в своей глубине грозные сполохи… И вот метнулась молния, утробно рокотнул гром. Икнула тишина, нырнула под выскорь. А туча, как застоялый конь, рванула с места и понеслась. Неукротимая, могучая, распластав крылья, полетела над миром. С ней громы, молнии, ветры, дожди. Всё враз смешалось, перекрутилось. И уже нет места тишине. Шла гроза, гроза буйная, гроза очистительная, страшная гроза. Падали от ураганного ветра старые деревья, крошились от молний скалы, кололось от грома небо…

Черный Дьявол метнулся в пещеру, в которой год назад жили побратимы Арсё и Журавушка. За ним бросились два волчонка. Спрятались от грозы. А следом в ту же пещеру вбежали люди. Их было пятеро. Это были бандиты, остатки недавно разгромленной банды Кузнецова. Разгромил ее анучинский отряд милиции.

Первым вбежал Кузнецов, предводитель банды, следом нырнул его помощник Зиновий Хомин, затем остальные. Страшные слухи распростронялись об этой банде. Они воровали и убивали. Милиционеры не раз брали банду в кольцо, но она, оставляя своих, уходила, уходили главари.

Люди и волки опешили. Черный Дьявол замешкался. Кузнецов успел выхватить маузер и выстрелил в Дьявола. Волчата, сбивая с ног людей бросились к выходу. Ушли. Дьявол, которому пуля обожгла плечо, метнулся в пролаз. Вслед ему загремели выстрелы. Пули, высекая искры из камней, рикошетили. Люди бросились за Дьяволом. Дьявол вылетел на скалу, на которой он видел Журавушку, понял, что в ловушке. Один выход – броситься с десятиметровой высоты на лапастые елочки. Прыгнул, ломая сучья, обдирая кожу. Кубарем скатился по склону. Оглушенный падением, на минуту потерял сознание. Очнулся, вскочил. А вслед гремели выстрелы, кричали люди, бесновалась гроза. Люди вернулись в пещеру. А когда улеглась суматоха, сидящий на камне у стены Зиновий Хомин резко повернулся к Кузнецову:

– А ведь это был Черный Дьявол! Вы, Лукьян Севостьянович, стреляли в Черного Дьявола. Жди беды! Этот пес никому ничего не прощает. Он убил Безродного за то, что тот убил Макара Булавина. Он убьет и нас.

– А, чепуха! – отмахнулся, как от мухи, Кузнецов. – Бог не выдаст – дьявол не съест. Да и Дьявол давно сдох, все видели, что он разбился, еле ноги волочил. А потом, люди многое приписали этому псу. Всем спать! Завтра работать будем. Вот уж подвалило нам счастье. Правду говорят, что не было бы счастья, так несчастье помогло. Гналась за нами милиция, а привела нас к дорогой плантации женьшеня. Беда только, что никто из нас корней не копал. Я слышал, надо выкапывать так, чтобы не порвать ни одного волоска с того корня. Но как это делать, не знаю.

– Будем учиться на мелочи, потом начнем брать старые корни. А после этого можно кончать с этой работой и подаваться в купцы, – мечтал Зиновий.

– Надо спешить. Вы заметили, что плантация угоена? Знать, есть у нее хозяин. Но тот хозяин – либо дурак, либо такой богач, что оставил эти корни на черный день. Мильены сидят в земле. Как только все это взять?

– Будем учиться. Не боги горшки обжигают, – твердо говорил Зиновий, сам же косил глаза на пролаз в пещеру. Если это был Черный Дьявол, то кто знает, что может произойти. В задумчивости проговорил: