Читаем Распутье полностью

Колеса отстукивали время. Устин стоял у окна, грустно думал: «Прав Туранов, далеко завел нас монархизм, запутал. И монархист ли я? На кой ляд мне сдался мертвый царь и вся эта монархия? Понятно, что генералы остались не у дел, а что же я плетусь за ними? Разве у меня отобрали землю, дворянство, звание? Звание хоть сейчас брось, хоть чуть позже».

Перед отъездом неожиданно встретился с полноватым моложавым генералом, который зачем-то зашел в штаб сибирских дружин. Устин неожиданно для себя спросил:

– Господин генерал, затевается большое дело, наши хотят сбросить власть узурпаторов-большевиков. Сможем ли мы это сделать?

– Вы хотите честного ответа, подъесаул, едва успев сменить кавалерийскую форму на казачью? (Устин совсем недавно стал подъесаулом, хотя фактически в соответствующем чине – штабс-капитан, штабс-ротмистр). Отвечу. Это чистейшей воды авантюра. Эта лишняя кровь, которую прольёт русский народ. Да, большевики не возятся с нами, гайки закручивают до упора. Но подумайте, что мы будем делать, когда снова дорвемся до власти… Всего вам доброго, подъесаул!

– Постойте! А где будете вы, господин генерал?

– Там, где подобает быть честному человеку. Хотите знать мою фамилию? Генерал Болдырев[56], можете доложить, что я против вас! Да, да, против – и перехожу на сторону большевиков. Ну что, удивились? Пойдемте со мной. Не хотите? Но если потеряете голову, то ищите ее под мышкой, там тож волоса растут. – Ушел, четко печатая шаг.

За время вынужденного сидения в Омске Бережнов многое передумал. Планы генералов и полковников ему стали понятны: любой ценой удержаться у власти. Восстановить монархию, где каждый из заговорщиков не прочь быть ближе к трону. А отсюда ненависть к большевикам, даже к учредилке. И тот выстрел, что сделал бешеный полковник, тоже путь к трону. Обманутый народ, обманутая Россия…

«Но я-то не обманутый. Я сознательно иду на это. А на что на это? На борьбу с большевиками? Здесь я правильно иду. Другого пути для освобождения России нет, как свержение власти большевиков. Но и эти, эти тоже не дадут народу свободу. Может быть, зайти в купе и застрелить дипломатов, возможно, его выстрелы остановят надвигающуюся бойню? Да, да, застрелить! Ребята помогут, только мигни…»

Думал, но сам продолжал стоять у окна, безразлично смотрел на мелькающую за окнами землю. Понял, что не выстрелит, не то чтобы духу не хватало, просто не знал: кто же прав, а кто виноват.

Все сильнее Устин втягивался в этот водоворот. Узнал, что в Челябинске состоятся переговоры с чехословацким и англо-французским командованием о совместных действиях против большевиков. Заговор был колоссальным. Восстание белых должно было охватить Урал, где командовал Дутов, Сибирь с десятками командующих: Семенов в Забайкалье, Колмыков в Приморье и еще разная шушера. И вся эта грязная накипь обрушится на русский народ. Здесь, на совещании, говорилось о ликвидации большевиков, советчиков и сочувствующих им. Предполагались массовые расстрелы, уничтожение непокорных деревень, городов, всех, кто поднимет оружие против «демократии» и «справедливости».

Ещё 23 мая 1918 года достоянием «белой» печати стало секретное постановление, о чем заведующий оперативным отделом Народного комиссариата по военным делам Аралов телеграфировал Пензенскому и Челябинскому исполкомам: «…Предлагаю немедленно принять срочные меры к задержке, разоружению и расформированию всех эшелонов и частей чехословацкого корпуса как остатка старой регулярной армии…»

Газеты злобно писали: «Захватившие власть в октябре месяце путем обмана и насилия петроградские большевики изо всех сил стараются угодить своим немецким хозяевам. Сначала они уничтожили российскую победоносную армию и заключили “справедливый мир” с германским кайзером Вильгельмом. Потом отдали целый край с русскими городами и селами, продали русских людей, все золотые запасы русского народа. Затем услужливо помогли германским империалистам совершить государственный переворот на Украине и 29 апреля дать украинскому народу гетмана Скоропадского, определенного ставленника Вильгельма.

Теперь большевики готовятся произвести новое предательство и по приказу Берлина обезоружить и продать наших братьев-чехословаков венгерскому императору Карлу для расправы над ними за помощь русскому народу и искреннюю преданность союзникам.

И все это делается от лица русского народа. Именем рабочих и крестьян.

Неужели русский народ, рабочие и крестьяне, и в дальнейшем так же безразлично будут относиться к преступной распродаже одному ему принадлежащих богатств?

Неужели он не предотвратит совершающегося предательства над его братьями-чехословаками и не сбросит ярмо немецких ставленников и большевистских комиссаров?

Пора понять, что этого требуют интересы не только России, но и национальная честь русского народа.

Впереди еще столько много светлых дней. Надо только действовать. Все остальное может быть дано русскому народу им же избранным Учредительным собранием…»