Читаем Раскол Церкви полностью

Другие руки протянулись, чтобы коснуться архиепископа, когда он проходил мимо, и головы других детей ждали его благословения. Эти искушенные другие архиепископы, несомненно, посмотрели бы свысока на "простодушный" пастырский отказ Стейнейра от надлежащего архиепископского достоинства. С другой стороны, эти утонченные другие архиепископы никогда бы не оказались в центре той огромной личной любви и доверия, которые Мейкел Стейнейр вызывал у людей своего архиепископства. Конечно, были...

Мысли Мерлина Этроуза прервались с внезапностью гильотины, когда в нефе собора резко проявилось целенаправленное движение.

* * *

Архиепископ Мейкел возложил руку на голову другого юноши, пробормотав слова благословения. Он знал, что его частые остановки вызывали в целом терпимое раздражение среди его послушников и помогающего духовенства. С другой стороны, они, конечно, знали, что лучше не протестовать, даже если это немного затрудняло правильную хореографию церковной литургии. Были некоторые обязанности - и радости - любого священнического призвания, которые Мейкел Стейнейр отказался принести в жертву "достоинству" своего церковного сана.

Он повернулся обратно к процессии, склонив голову, в то время как один уголок его сознания еще раз прокручивал сегодняшнюю проповедь. Пришло время ему начать подчеркивать, что...

Внезапное слияние движений застало его врасплох так же, как и любого другого в соборе. Его голова резко дернулась назад, когда чьи-то руки сомкнулись на его руках. Двое мужчин, которые внезапно ворвались в процессию, резко развернули его, повернув в сторону, и он был слишком удивлен, чтобы оказать какое-либо сопротивление. Никто никогда не поднимал руки на духовенство Матери-Церкви. Это было настолько неслыханно, что каждый прихожанин в соборе был поражен не меньше Стейнейра. Только самые близкие к нему люди могли на самом деле видеть, что происходит, но внезапное прерывание процессии повернуло головы, заставило оглянуться.

Ум архиепископа работал быстрее, чем у большинства, но он только начал понимать, что происходит, когда увидел кинжал в руке третьего человека. Кинжал, который, вопреки всем традициям Церкви Ожидания Господнего, был принесен в собор спрятанным под туникой убийцы.

- Во имя истинной Церкви! - крикнул убийца, и кинжал двинулся вперед.

* * *

Ум Кэйлеба Армака также работал быстрее, чем у большинства людей. Король вскочил на ноги, протянув руку в тщетном протесте, когда сверкнул кинжал.

- Мейкел! - закричал он, а затем отпрянул назад, когда менее чем в шести дюймах от его уха выстрелил пистолет.

Во всяком случае, так ему показалось. Кэйлеб отшатнулся от сотрясающего удара, ударившего по его барабанной перепонке, и пистолет выстрелил снова.

* * *

Майкел Стейнейр не почувствовал страха, когда кинжал направился к нему. На самом деле для этого не было достаточно времени, недостаточно времени, чтобы его разум осознал, что происходит, и сообщил остальной части его, что он вот-вот умрет. Мышцы его живота только начали сжиматься в бесполезной, хрупкой защитной реакции, когда внезапно голова убийцы распалась на части. Тяжелая пуля продолжила движение вперед, к счастью, не задев никого другого, но она расколола одну из скамей, и кровавый веер из крови, мозговой ткани и осколков костей разлетелся по сидящим на скамье. Звук пистолетного выстрела прервал органную музыку и пение хора, как будто это застрелили органиста. Великолепное взаимодействие музыки и голосов оборвалось в хаосе начинающихся криков и возгласов замешательства. Большинство собравшихся в соборе все еще понятия не имели, что происходит с архиепископом. Вместо того, чтобы смотреть в сторону Стейнейра, головы повернулись, когда все взгляды устремились к королевской ложе и высокому голубоглазому королевскому стражнику, который запрыгнул на поднятые перила ложи шириной в ладонь.

Он балансировал там, невероятно устойчиво держась на своем шатком насесте, его правая рука была окутана густым, удушливым облаком порохового дыма, а затем выстрелил второй ствол пистолета.

* * *

Глаза Стейнейра автоматически закрылись, когда кровь его потенциального убийцы забрызгала его лицо и белое, великолепно расшитое облачение. Его мозг, наконец, начал осознавать, что происходит, и его мышцы напряглись, когда он приготовился вырваться из рук, которые схватили его.

Прежде чем он успел пошевелиться, второй раскат грома разнесся по собору, и он услышал сдавленный крик, когда человек, державший его за правую руку, сразу отпустил ее.

* * *

Тяжелый пистолет в правой руке Мерлина дернулся от второго выстрела.