Читаем Раскол Церкви полностью

- Не поймите меня неправильно, Мерлин, - серьезно сказал Стейнейр. - Когда дневник Жерно был впервые распечатан четыреста лет назад, это глубоко потрясло тогдашнего аббата. Только его собственная глубоко укоренившаяся вера в учение святого Жерно удержала его от того, чтобы сделать одну из вещей, о которых вы задавались вопросом. Он очень серьезно подумывал о том, чтобы просто уничтожить все это, но не мог заставить себя сделать это. Даже "господствующая Церковь" питает глубокое и неизменное почтение к письменному свидетельству. Я полагаю, это восходит к первоначальным Адамам и Евам, которые написали Свидетельства. И, конечно, четыреста лет назад грамотных сэйфхолдцев было гораздо меньше, чем сегодня.

Мерлин снова кивнул. Исторический и доктринальный опыт Церкви Ожидания Господнего не включал в себя ни одного из текстологических споров, как в земной традиции. Документы, составлявшие официальный канон Церкви, были определены самими архангелами, а не какими-либо потенциально подверженными ошибкам советами людей, что автоматически ставило их вне всякой возможности оспаривания. И не было никакой традиции "ложных евангелий" или других поддельных документов, намеренно созданных для дискредитации веры Церкви в период ее становления. Не было никакого "периода становления", и любая попытка создать такие "ложные евангелия" была бы без следа погребена под трудами восьми миллионов грамотных колонистов. Как следствие, Сэйфхолд подошел к историчности Церкви с совершенно иным мышлением, чем у земных теологов. Каждый фрагмент истории только подтверждал точность церковных традиций и, таким образом, становился еще одним столпом поддержки, а не рассадником скептицизма.

Конечно, это может измениться, не так ли? По мере того как проходили десятилетия и века в обществе, намеренно замкнутом на мускулах и энергии ветра и воды, со всем тяжелым трудом, необходимым для поддержания такого общества, эта всеобщая грамотность исчезла. В общем и целом - были исключения, особенно в Церкви, - только высшие классы сохранили свободное время, чтобы стать грамотными. И по мере того, как умение читать и писать становилось все менее и менее распространенным, благоговение простых (и неграмотных) мужчин и женщин перед письменными записями, в тайны которых они не могли проникнуть, парадоксальным образом становилось все больше и больше.

И это, должно быть, вполне устраивало совет викариев, - мрачно подумал он. На самом деле, "Мать-Церковь" вполне могла поощрять эту тенденцию, поскольку неграмотные члены Церкви стали полностью зависеть от своей иерархии, которая проповедовала им содержание тех таинственных книг, которые они больше не могли читать сами. А это, в свою очередь, стало еще одним инструментом для удушения независимости мысли в ее колыбели. С другой стороны, тот факт, что грамотность снова на подъеме в течение столетия или около того, является одной из причин, по которой с их аккуратной маленькой машины для контроля сознания угрожают сойти колеса, не так ли?

- Несмотря на искушение просто уничтожить дневник и другие документы, он решил этого не делать, - сказал Стейнейр. - Должно быть, для него это было невероятно трудное решение. Но в дополнение к самому дневнику у него было письмо, которое Сен-Жерно оставил тому, кто в конце концов вскрыл хранилище. И, конечно же, у него было достаточно исторических свидетельств, подтверждающих тот факт, что святой Жерно действительно сам был Адамом, что святая Ивалин была Евой. Этого в сочетании со всеми открытыми публикациями, которые они оставили, включая разделы в Свидетельствах, было достаточно, чтобы помешать ему просто назвать дневник бредом сумасшедшего еретика. И тот факт, что он знал, что упомянутые в дневнике книги были запечатаны в том же хранилище почти четыреста лет, доказывал, что они тоже должны быть датированы самим Сотворением мира или сразу после него.

- Или, конечно, - глаза архиепископа впились в Мерлина, - до этого.

Мерлин снова кивнул. Лично он, несмотря на все традиционное почитание Церковью истории и исторических документов, подозревал, что Стейнейр, вероятно, даже сейчас недооценивает невероятную глубину духовной борьбы, с которой, должно быть, столкнулся давний настоятель монастыря Сент-Жерно. Степень интеллектуальной смелости и целостности, которые, должно быть, потребовались, чтобы установить - и принять - связи, которые Стейнейр только что так кратко изложил перед лицом каждого отдельного слова официальной доктрины Церкви, было трудно даже представить.

- Простите меня, ваше преосвященство, - медленно произнес он, - и, пожалуйста, не воспринимайте это как какое-либо нападение. Но с этим дневником и другими документами, находящимися в вашем распоряжении, вы все это время знали, что вся доктрина Церкви, вся ее теология и учения построены на чудовищной лжи. И все же вы не только никогда не осуждали эту ложь, но и фактически поддерживали ее.