Бритт на минуту задумался. К западу от них возвышались Пеннинские горы, еще облаченные в снежные шапки отступающей зимы; опасное пустынное пространство, где непросто укрыться, если неминуемый кавалерийский патруль погонится за ними. Долгий подъем к вершинам, и еще день, чтобы спуститься на равнину по другую сторону. Те земли заняты другим легионом, там будет безопаснее, хотя бритт понимал: волны от учиненной им резни преследователей римлянина все равно разойдутся во все стороны. С другой стороны, вести беглеца на север — значит уйти с дороги и ступить в леса, невероятно опасные для двоих мужчин, один из которых в ненавистных римских доспехах, а другой и вовсе непонятен. Даже если кавалерийский меч в его руке покрыт почерневшей засохшей кровью.

— Я поведу его на запад, через горы.

Руфий согласно кивнул.

— А мне нужно возвращаться к своим делам, подальше от вас двоих. По крайней мере сейчас.

Он коротко обнял Марка и отступил, в последний раз оценивая юношу:

— Ну, прощай, Марк Трибул Корв. Если Марс того пожелает, мы еще встретимся на севере. Моя лошадь спрятана в лесу, снизу, так что я отправлюсь к ней.

Он кивнул Марку, пожал руку Дубну и двинулся вниз по склону. Бритт, повернувшись к Марку, принялся разворачивать сверток, оставленный Руфием.

— Одежда и обувь, которую носит мой народ. Руфий купил их для тебя в Тисовой Роще. Будем надеяться, они подойдут. А еще одеяло и хороший плотный плащ с капюшоном, от дождя.

Одежда подошла, хотя после собственной, привычной она оказалась для Марка неприятным сюрпризом: грубая ткань и плохо стачанные сапоги, которые натерли ноги еще до того, как юноша двинулся в путь. Они спрятали одежду Марка, плащ и обувь, завернув в складки золотую застежку плаща и футляр с отцовским письмом, и отметили место каменной пирамидкой. Дубн повесил кавалерийский меч на правое бедро.

— Если дело дойдет до драки, я брошу его тебе. Откуда бедно одетый крестьянин, вроде тебя, может взять такой прекрасный клинок? Ты получишь его назад, когда мы доберемся до Холма.

Чтобы завершить преображение, бритт размазал грязь по лицу юноши и отошел назад, любуясь своей работой:

— Годится. У тебя слишком нежные руки, нужно добавить грязи под ногтями. И волосы слишком короткие; но когда будет время, мы подрежем их еще короче, чтобы выглядели по-военному. Теперь ты член клана, к тому же мой племянник, и я веду тебя вступить в мою когорту, на Холме… да простит меня Коцидий. Кто бы ни обратился к нам, держи рот на замке, опусти голову и оставь разговоры мне. Ладно, вперед.

Бритт вскинул на плечо шест с тюком и копья и собрался в путь. Марк, проверяя новые сапоги, сделал несколько шагов и поморщился от их тесной хватки.

— А как далеко до Холма?

— Полторы сотни миль, семь дней марша для легионеров. Мы пойдем в том же темпе, что и они. Твои легионы пользуются дорогами, которые строят для того, чтобы двигаться быстрее и собирать рассеянные силы перед атакой для получения преимущества. Это сильное оружие против бунтующих племен, поскольку умножает силу римлян. А сейчас мы воспользуемся их дорогами, чтобы держать тебя подальше от патрулей.

Марк кивнул, признавая справедливость сказанного.

— Я впечатлен твоими познаниями.

Дубн фыркнул, его ноздри раздувались, когда он посмотрел на перепачканного римлянина.

— Ты смотришь на меня и видишь варвара в римских доспехах. Ты глядишь на меня с римским презрением или чем-то подобным, поскольку тебя так учили. Я образованный человек и солдат в стране, где любому обеспечено участие в нескольких боях за время службы, пусть даже это мелкие стычки с местными. И скажу тебе, что ты можешь погибнуть в мелкой стычке так же легко, как и в сражении, если не обучен и не подготовлен. Я начну обучать тебя, пока мы будем двигаться на север.

Марк слабо улыбнулся.

— Скорость, с которой ты собираешься путешествовать, может убить меня раньше.

Бритт чуть качнул головой, в уголках глаз мелькнул намек на улыбку.

— Вовсе нет. К тому времени, когда мы доберемся до Холма, ты будешь вынослив, как тунгриец.

Марк закатил глаза.

— Или умру. Боги, помогите мне!

Дубн, не в силах скрыть раздражение, заменил его злой улыбкой.

— Теперь римские боги не спасут тебя. Ты — мой, и всего лишь новобранец, а значит, насколько я могу судить, должен принять другого бога. Мой — Коцидий — бог-воин, бог-охотник. Так что бегом, новобранец. Бегом!

Они побежали. Марк жадно вдыхал холодный воздух нагорья в горящие легкие. Эта неделя, наполненная обучением и упражнениями, угрожала быть долгой.

3

В тот вечер, пока солнце медленно скрывалось за горизонтом, Дубн свернул с пути и, зайдя неглубоко в лес, сбросил на землю свой тюк. Большую часть дня беглецы держались в стороне от дороги, двигаясь напрямик по тропинкам, которые вели сквозь разбросанные на склонах редкие рощицы. Ускользнув от горячей ярости кавалерийских патрулей, разыскивающих убийц людей Перенна, они вернулись на дорогу. Солнце к этому времени уже стояло довольно низко над горизонтом. Бритт указал на найденную им небольшую лощину и махнул рукой на окружающее ее редколесье.