Читаем Раннее утро полностью

О л я (опускается на диван). А я совсем закупалась… Вода в Урале знаешь какая? Вылезать не хочется. Я тебя завтра обязательно утащу с собой. И не отказывайся, не поможет.

С в и р и д о в а. Есть хочешь?

О л я. На углу три пирожка проглотила…

С в и р и д о в а. Здравствуйте пожалуйста.

О л я. Проголодалась! Иду — еле ползу… и вдруг — пирожки. Со щавелем! Даже голова закружилась.

С в и р и д о в а. Бедный ребенок, родители, должно быть, не кормят…

О л я (с деланной грустью). Да-да! Это так ужасно! (Со смехом обнимает мать.) Меня никто не спрашивал?

С в и р и д о в а. Звонил Кирилл Ходос.

О л я. Давно?

С в и р и д о в а. Первый раз — вскоре как ты ушла. Потом, должно быть, часом позже.

О л я. Если Ходоса примут в аспирантуру, хороший выйдет из него ученый. Он любит свою работу… Когда я приехала в колхоз на практику, то прежде всего спросила, где агроном… В степи! Поехала. Нашла. На комбайне. Дождалась… Он начал беседу и… заснул. Я, конечно, возмутилась, видя такое неуважение к моей персоне, даже хотела уехать. Оказалось, он вторые сутки без смены… Вот так! А папа где?

С в и р и д о в а (значительно). Охотник готовится в путь! Десятый раз подряд чистит ружье.

С в и р и д о в (входит с ружьем в руках). Оля? Здравствуй!

О л я. Приветик! «Скажи мне, кудесник, любимец богов!..» Скажи, как дела Кирилла Ходоса. Приняли в аспирантуру?

С в и р и д о в (помолчав). Нет. Отклонили.

О л я (удивленно). Не может быть!..

С в и р и д о в. Да. Отказали.

О л я. Но почему?


Свиридов уносит в кабинет ружье, возвращается, не спеша раскуривает трубку.


С в и р и д о в а. Не ожидала. На днях ты говорил о нем…

С в и р и д о в. Аспирантура, даже заочная, — не резиновый мешок! Вакантных мест пятнадцать, а претендентов набралось более ста…

О л я. Он так надеялся…

С в и р и д о в. Я тебя, конечно, понимаю, как-никак полгода была у него на практике…

О л я. Да но в этом дело. Он же умный, думающий человек. Прекрасный агроном. Я-то ведь видела, знаю. Да его там в колхозах чуть ли не на руках носят. Нет, я ничего не понимаю.

С в и р и д о в (сдерживаясь). На ученом совете реферат Ходоса, мягко говоря, отвергли. Нашли, что автор дилетант, ну и так далее.

О л я. Подожди, ты же предварительно читал его работу? Ты — председатель ученого совета?

С в и р и д о в. Да, читал. Надо было сразу сказать все, что следовало. А я — как примиренец. Тут еще припуталось то, что он руководил твоей преддипломной практикой… Признательность, что ли… В общем, мягкотелость. Теперь вот исправил. А если говорить откровенно, он вел себя на ученом совете возмутительно… Вместо того чтобы прислушаться, вникнуть в слова людей более умудренных — вступил в пререкания. Он позволил себе, я считаю, непристойный выпад и в мой адрес. (Горячится.) Я полжизни отдал этим засушливым степям. Живу этим… А он с легкостью необыкновенной позволил себе походя взять под сомнение…

О л я. Кирилл Ходос?!

С в и р и д о в (резко). Вот именно! При обсуждении моего доклада! Меня еще никогда… Понимаешь? (Вспылив.) Тысячи людей увлечены работой! Поднять урожайность засушливой зоны — проблема не только Южного Урала! Кто он, этот Кирилл Ходос? Агроном! Прекрасно! Агрономов, даже хороших, много, но не каждому из них дано быть ученым.

О л я (закрывает лицо руками). Это ужасно.

С в и р и д о в. А, ничего ужасного. Свое детище я в обиду не дам и никому не позволю…


Оля идет к телефону, берет трубку, затем кладет ее обратно и стремительно уходит.


С в и р и д о в а. Оля! Оля! Ты куда? Подожди. (Бросается вслед за дочерью.)

С в и р и д о в (шагает из угла в угол).


Входит Свиридова.


Ну? Где она?

С в и р и д о в а. Сказала — скоро приду.

С в и р и д о в. Надо бы вернуть! А, Наташа?!

С в и р и д о в а. Алеша, ты меня удивляешь…

С в и р и д о в. Она, должно быть, к Ходосу!..

С в и р и д о в а. Ольга уже не ребенок…

С в и р и д о в. Но ты представляешь, что там может быть?!

С в и р и д о в а. А, ничего страшного.

С в и р и д о в. Милое дело!.. Ты не понимаешь, ничего не понимаешь. (Со злой иронией.) Дочь побежала к абитуриенту выяснять наши с ним отношения! Хорошо же я буду выглядеть и как директор института, и как… Вообще! Оч-чень хорошо!

КАРТИНА ВТОРАЯ

Сквер перед областным Домом Советов. На скамье под деревом  К и р и л л  и  Г р и б о в а.


Г р и б о в а. Раскаиваться не будете. Возможности у нас, Кирилл Никитич, неограниченные.

К и р и л л. А мне только этого и надо.

Г р и б о в а. Жильем обеспечим.

К и р и л л. Вопросов больше нет!


Перейти на страницу:

Похожие книги

Коварство и любовь
Коварство и любовь

После скандального развода с четвертой женой, принцессой Клевской, неукротимый Генрих VIII собрался жениться на прелестной фрейлине Ниссе Уиндхем… но в результате хитрой придворной интриги был вынужден выдать ее за человека, жестоко скомпрометировавшего девушку, – лихого и бесбашенного Вариана де Уинтера.Как ни странно, повеса Вариан оказался любящим и нежным мужем, но не успела новоиспеченная леди Уинтер поверить своему счастью, как молодые супруги поневоле оказались втянуты в новое хитросплетение дворцовых интриг. И на сей раз игра нешуточная, ведь ставка в ней – ни больше ни меньше чем жизни Вариана и Ниссы…Ранее книга выходила в русском переводе под названием «Вспомни меня, любовь».

Линда Рэндалл Уиздом , Фридрих Шиллер , Бертрис Смолл , Фридрих Иоганн Кристоф Шиллер

Драматургия / Драматургия / Любовные романы / Проза / Классическая проза
Юрий Олеша и Всеволод Мейерхольд в работе над спектаклем «Список благодеяний»
Юрий Олеша и Всеволод Мейерхольд в работе над спектаклем «Список благодеяний»

Работа над пьесой и спектаклем «Список благодеяний» Ю. Олеши и Вс. Мейерхольда пришлась на годы «великого перелома» (1929–1931). В книге рассказана история замысла Олеши и многочисленные цензурные приключения вещи, в результате которых смысл пьесы существенно изменился. Важнейшую часть книги составляют обнаруженные в архиве Олеши черновые варианты и ранняя редакция «Списка» (первоначально «Исповедь»), а также уникальные материалы архива Мейерхольда, дающие возможность оценить новаторство его режиссерской технологии. Публикуются также стенограммы общественных диспутов вокруг «Списка благодеяний», накал которых сравним со спорами в связи с «Днями Турбиных» М. А. Булгакова во МХАТе. Совместная работа двух замечательных художников позволяет автору коснуться ряда центральных мировоззренческих вопросов российской интеллигенции на рубеже эпох.

Виолетта Владимировна Гудкова

Драматургия / Критика / Научная литература / Стихи и поэзия / Документальное