Читаем Раненый город полностью

— Я домой, пожрать! Одна нога здесь — другая там! И тебе что-нибудь принесу!

Нахмуривший было спросонья лоб Тятя, услышав о еде, кивает:

— Топай! Если спросят, я скажу, что ты ненадолго. Постой! Пивка бы…

Секундное колебание: не взять ли с собой автомат? Нет, не возьму, пожалуй. Непривычно как-то, и продуктов из-за него принесу меньше. Неизвестно, сколько еще будем сидеть на казарменном положении. Выгреб из дому все, что было: Ящик консервированного гороха с мясом для всех, а нам с Тятей — хлеб, колбасу, майонез и сверх того две бутылки пива из холодильника.

С началом рабочего дня, еще раз обманывая ожидания, ничто не торопится происходить. Накопившаяся за тревожную ночь усталость прекратила беготню сотрудников. Начальство, судя по редкому хрюканью внутренней связи, опять начало совещаться. В своем кабинете уже сидит над бумагами невозмутимый Приходько. А мы спокойно кушаем у меня в кабинете. Холодная гороховая каша неожиданно хороша на вкус. Молдавские консервные заводы всегда отличались хорошей продукцией. Когда бы еще узнал, что горох неплохо идет под пиво?

В коридоре слышатся возбужденные голоса. Открывается дверь, и к нам входит неожиданный и самый желанный здесь человек — тятин племянник Миша Тенин. Наш Тятя молча и пасмурно, без единого слова переживал за него всю эту чертову ночь. Миша — из второго, бендерского батальона гвардии ПМР, который остался в Бендерах, на западном берегу. Тятя с радостными словами облегчения обнимает его. Миша, быстро прижавшись к дяде, отстраняется и своим таким же добрым, только более звонким, чем у Тяти, голосом, произносит:

— Постой, я до сих пор мокрый весь…

С этих слов врубаюсь, почему он выглядит несколько странно. На нем влажное все, где к телу прилипло, а где коробом… Он же Днестр переплыл! Молча открываю еще одну банку консервов, отламываю большой кусок от спрятанной в верхнем ящике стола колбасы и придвигаю Мише вместе с майонезом и начатой бутылкой пива. Присев на край стола, он ест. А сюда уже бегут с расспросами. В кабинете сразу становится тесно.

— Да погодите вы, дайте поесть человеку! — Тятя пытается отбить племянника от назойливых коллег. Бесполезно!

— Ну что? Что там у вас?! — мечутся наши несостоявшиеся воины.

Отправив в рот еще пару ложек и с сожалением посмотрев на остаток, Миша откладывает банку и оглядывает жаждущих.

— Ничего хорошего, совсем как в Дубоссарах и даже хуже! — устало произносит он.

Потом, видя, что от него не отвяжутся, вздыхает и рассказывает: