Бесцельно металась по Первомайской «Шилка», впустую расстреливая боекомплект, и тут на правом фланге начался фестиваль. Проснулись и подскочили на подмогу два грузовика казаков с железнодорожного вокзала под командованием сотника Притулы по прозвещу Миксер. Казаки рассыпались с них горохом и в два-три десятка стволов открыли огонь. И экипаж молдавской «Шилки» получил то, чего у него не было, — видимую цель. На счастье, у румын кончались снаряды. Огрызнувшись парой очередей, «Шилка» резво умчалась. Залегшие от безнадеги опоновцы, почуяв угрозу окружения, поднялись. Отчаянно отстреливаясь, они побежали назад. Несколько полицаев тут же были убиты казаками и тэсэошниками, но в целом их потери оказались меньше, чем если бы они продолжали лежать на простреливаемом приднестровцами пятачке.

Рано утром у «Дружбы» выкинули белый флаг и парламентеры стали договариваться о вывозе раненых и убитых. Потом пригнали грузовики, собрали тела. Так закончился один из неудачнейших для молдавской стороны боев.

Это был «завершающий аккорд». Начался период, в течение которого ни одна из сторон конфликта не преследовала серьезных целей. Вновь сдвинулся с мертвой точки переговорный процесс. Под угрозой пушек и танков Лебедя националистические правители Кишинева начали колебаться. Но до реального урегулирования вооруженного конфликта было еще далеко.

Общее приднестровское наступление, на которое мы так надеялись, не состоялось. Стало ясно: сложившийся «статус кво» мы, голодранцы, поколебать не сможем. Все в руках политиков, доверие к которым у нас пропало. Вскоре довелось узнать, что в стане врагов происходило то же самое. Не остывшие от схваток с нами и еще не начавшие как следует думать, молдаване относились к переговорам столь же скептически.

С дисциплиной у них явно хуже, алкоголические вечерние и ночные стрельбы с их стороны продолжаются, безмозгло выпущенные пули продолжают находить своих жертв. Каким бы малым ни было оставшееся население города, все равно людям иногда на улицу выходить надо, и каждый день мирные жители становятся жертвами хаотического огня. Но на пулю-дуру все не спишешь. Со стороны националов несколько раз велся прицельный огонь по обрадовавшимся относительному затишью и вышедшим на ранее закрытые для них улицы горожанам. Такое случалось и раньше, но теперь эти факты стали заметнее. Сомнительно, чтобы молдавские командиры отдавали такие приказы. Скорее, речь идет о выходках «непримиримых» и ошибках полупьяных «бакланов», которые не в состоянии отличать военных от гражданских. Впрочем, от этого никому не легче.

Изредка бывает по-другому. По человеку, вышедшему на запретный перекресток, открывают огонь из снайперской винтовки, а то даже из пулемета короткими прицельными очередями, но не на поражение, а под ноги или по приметным целям рядом. Огонь не пускает человека ни вправо, ни влево, вынуждает бежать назад, после чего прекращается. Так бывало не только с гражданскими, но и с нашими парнями. То есть стрелки у молдаван на этой войне разные. Кто с легкостью берет грех на душу, а кто делает все, чтобы его избежать.

70

Командование румыно-молдавской группировки использовало передышку, чтобы сменить на передовой свои понесшие потери и уставшие подразделения. Вновь прибывающие на передовую молдавские части не отличались воинственностью и не питали к нам особой злобы, что вскоре почувствовалось в дальнейшем спаде боевых действий. Еще дня два-три, как по инерции, продолжались минометные перестрелки с обеих сторон, потом утихли и они, сменившись редкими выстрелами.

Используя установившееся затишье, на Коммунистическую смогли наконец выехать трактора-труповозы, которые с самого начала «наведения конституционного порядка» не прекращали ездить по Бендерам, и принесли долгожданное избавление от полуразложившихся тел. Без какой-либо договоренности, по умолчанию, в работающих на вывозе трупов людей никто не стреляет.

Глядя на происходящее, можно было сказать, что националисты больше не могли нас победить. Мы же, привыкшие сражаться с ними меньшинством, чувствовали: можем! Но приднестровское руководство, загипнотизированное цифрами численного превосходства молдавской армии, о таком даже не мечтало.